Еженедельник сообщества "Новороссия"

РУССКАЯ ВЕСНА 2.0: МЕЧТА О РУССКОМ УПРАВЛЕНИИ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЙ / ПАВЕЛ ГУБАРЕВ

Если схватка неминуема, то умные люди готовятся к ней заранее. Речь идет не только о нас, общественных организациях и просто честных людях. Нет, к схватке за земли нынешней Украины обязана готовиться и ЛДНР, и Россия. Потому что речь идет о территориях, примыкающих к ее юго-западным пределам. О судьбе миллионов русских людей, которые неминуемо попадут в ад новой Руины. Наконец, речь идет о таких важнейших регионах, как области Одесская, Херсонская, Николаевская. О судьбе блокированного Приднестровья. О еще оккупированной части Донбасса, о Левобережной Украине, включающей Запорожье и Днепропетровск.

Мы не должны делать вид, будто это не касается России. В конце концов, новый круг борьбы за власть на угасающей Украине может привести к власти откровенно нацистский, диктаторский режим, каковой вполне может пригласить на свои земли военные базы Соединенных Штатов и НАТО. Как вы понимаете, это означает появление фронтовой авиации всего в часе лету от Москвы. Это – угроза появления кораблей с крылатыми ракетами на рейде Одессы. А оттуда «Томагавку» до Москвы лететь столько же, сколько и с территории Крыма. Знаете, а ведь каждый американский эсминец типа «Замолт» несет на борту 60 крылатых ракет. Впрочем, «Томагавки» – оружие еще дозвуковое. А на повестке для стоит появление уже гиперзвуковых «крылаток». Этим до столицы РФ лететь считанные минуты. 

Да и сама главная база Черноморского флота РФ оказывается под угрозой кинжального удара. Налет американских бомбардировщиков-невидимок с базы в Прилуках? Никакой фантастики. 

Два века Польшу называли удобнейшим плацдармом для вторжения в Россию. Украина, если на ней разместятся силы НАТО, станет суперплацдармом для интервенции. Украина – это таран, который уже сломал русские «крепостные ворота». Ситуация станет еще опаснее, если на Украине окажется размещенной еще одна позиция американской противоракетной обороны. Ведь даже Минобороны РФ признает, что такие «противоракеты» могут быть плохо замаскированными баллистическими ракетами средней дальности. Ими можно нанести обезглавливающий удар по столице РФ, причем подлетное время таких ракет – 5-7 минут. 

Вот почему Москве нужно не пассивно наблюдать за развитием событий на послемайданной Украине, но и приближать момент нового приступа борьбы за власть среди олигархических группировок. Рано или поздно кризис власти на «самостийной» полыхнет, да еще как! 

Как нам подойти к такому моменту подготовленными? Да лишь одним способом: самим управлять событиями и не оказаться застигнутыми ими врасплох, как в феврале 2014 г. Мы должны уже сейчас работать над созданием подпольных сетей на Украине. Такой ход подсказывает нам история. 

Дело в том, что сам по себе развал экономики не приведет к массовому просветлению умов на Украине и к «самозарождению» прорусского подполья. Как показывает опыт истории, на коньке национализма, пропаганды и войны можно очень долго гарцевать на обломках экономики, среди нищеты и лишений. Так было, когда расчленили Советский Союз и новые «государства» упали на дно бедности. Разве это что-то изменило? Часть простонародья в обрывках Советского Союза продолжала проклинать «коммунистическое прошлое», а часть просто сказала себе: «Да, сейчас намного хуже, чем было в Союзе. Но ведь его не вернешь. Значит, надо как-то выживать в настоящем». 

То же самое будет и на Украине в грядущем. От того, что люди очутятся в пекле нищеты и безработицы, у них не появятся сами собой ни организация, ни организационный центр, ни оружие и средства связи, ни деньги. Экономический развал Украины дает иное: массовую деморализацию граждан, расцвет криминала и коррупции, недовольство регионов столицей, драку внутри украинской «элиты» за уменьшающийся «пирог» богатства и падающие возможности государства содержать карательно-силовой аппарат. Именно в эту среду и нужно бросить «семена и споры» подполья. Причем извне. Как? Давайте вспомним опыт недавней истории. 
*** 

1940 год. Фактически вся Западная Европа в ее материковой части оказалась под пятой Гитлера и его союзников. Что там оставалось? Нейтральные Швейцария с Испанией да Швеция. Британия была практически один на один с Германией. Германия начала воздушный натиск на туманный Альбион. 

Немцы ожидали, что англичане склонят голову, пойдут на переговоры с Берлином и согласятся на роль младшего союзника Третьего рейха. Но во главе Британии оказался Черчилль, решивший: сдаваться не собираемся, будем воевать с немцами самыми необычными способами. Как? Черчилль решил «поджечь Европу» – создать мощное движение сопротивления завоевателям. По сути – подпольно-партизанское движение. 

Британский премьер-диктатор не стал ждать, когда оккупированные французы, голландцы, бельгийцы, норвежцы сами начнут какие-то акции протеста в своих городах и создавать некие «народные республики», обливающиеся кровью под ударами хорошо вооруженного вермахта. Когда оккупированные европейцы сами где-то каким-то чудом раздобудут оружие, радиостанции, взрывчатку и деньги. Нет, нужно это все обеспечить подпольщикам. Перебросить им нужные грузы в Европу, помочь инструкциями и специалистами, наладить взаимодействие с подпольем. Для этого 22 июля 1940 г., как одна из структур Министерства экономической войны, учреждается УСО – Управление стратегических операций. Это позже УСО назовут «вторым Коминтерном» и мафиозно-преступной организацией, созданной под эгидой законных британских властей. Во Второй мировой УСО доказало свою высокую эффективность. 

В чем был замысел создания Управления стратегических операций? В том, что в рамках одной структуры сосредоточивалось ведение и политической, и экономической, и партизанско-диверсионной, и психологической войны. УСО выступало как центр организации саботажа, диверсий, создания партизанских отрядов. Именно УСО поддерживало партизанское движение в Югославии и Греции. Именно ее самолеты типа «Лисандер», способные садиться на необорудованные площадки (аналоги наших По-2), ночами летали на оккупированную территорию Европы, садились в обозначенных партизанами местах – и доставляли борцам с оккупантами оружие, боеприпасы, тол, рации, деньги, поддельные документы. Самолеты УСО сбрасывали своих агентов в тыл врага на парашютах. Радиосети УСО охватывали всю Западную Европу. И хотя в работе Управления случались вопиющие провалы и гибель его агентов в самом Лондоне, в общем итоге британцы выиграли. 

Подорванный норвежскими агентами УСО завод по производству тяжелой воды в Веморке надолго затормозил германскую атомную программу. А ведь немцы хотели создать тяжеловодный реактор – не столько для бомбы, сколько для создания ядерно-энергетической силовой установки подводных лодок. Какие потери нанесли немцам партизаны в Югославии, не буду пересказывать. Подполье, поддерживаемое англичанами, наводило на цели британские бомбардировщики, сообщало о передвижении немецких военных частей, важных грузов и кораблей. Подпольщики уничтожали немецких офицеров, местных пособников оккупантов, вели борьбу за умы народа. УСО могло заманивать немцев на ложные цели, подкидывало им сфабрикованные «секретные документы», сбивая Гитлера с толку, например, в случае с ожиданием высадки союзников в Европе. Операции УСО планировались, как детективные истории –то ли как предприятия гангстеров-бандитов, то ли как акты террористов. 

Примечательно то, что УСО одновременно выступало и как научно-производственный центр. Именно он создавал такие футуристические на тот момент образцы техники и вооружений, как бесшумные пистолеты, миниатюрные подводные лодки или складные мотоциклы, которые сослужили такую службу в тайных операциях! Напомним, что в британской морской разведке тогда служил Ян Флеминг, впоследствии – автор романов о Джеймсе Бонде. Если вы видели их экранизации, особенно самые первые, то помните о волшебных мастерских техногения Кью. Именно в них агент 007 получал свои чудесные устройства. Так вот, перед глазами Флеминга был прототип – «техноцирк» Управления стратегических операций. 

Великолепный, захватывающий урок для нас сегодня. Подполье – это множество видов деятельности, слитых воедино. И управление ими должно быть в руках этакого многогранного органа, совмещающего в себе «все искусства и науки». Органа междисциплинарного. 

Немаловажный момент: УСО, помогая европейским подпольщикам и партизанам и во многом руководя ими, было неуязвимым для немецких властей. Они могли накрыть штабы подпольщиков в том или ином городе или местности, но само УСО оставалось вне их досягаемости. Вместо уничтоженных подпольщиков появлялись другие – и им из Британии шли оружие, инструкторы, снаряжение, деньги, радиостанции. Борьба продолжалась. 
*** 

Практика кропотливой подпитки подполья в оккупированной Франции принесла союзникам самые сладкие плоды. В виде дезорганизации немецкого тыла во Франции после того, как англо-американцы высадились в Нормандии 6 июня 1944 г. Спору нет, союзники имели кратное превосходство над немцами, главные силы коих были скованы на русском фронте. Но Париж они взяли почти бескровно для себя – потому что в тылу гитлеровцев загорелось восстание. Именно 6 июня 1944 г. Национальный совет Сопротивления во Франции поднял в ружье партизан и франтиреров. Их силы быстро выросли с 25 до 250 тыс. бойцов. И у них оказалось оружие! Они составили Французские внутренние силы. 

Немцы, пытаясь двигать резервы в Нормандию, были вынуждены вступать в бои с партизанами. Оказалось нарушенным движение по дорогам, причем иные немецкие соединения по две недели вынуждены были добираться до районов боевых действий. В июне-июле юго-запад Франции фактически освобождался силами местных ополченцев. Они нападали на автоколонны, применяли тактику «Кусай и беги». Там, где они не имели глупости переходить к открытым боям с немцами, превосходящими их в вооружении и выучке, партизанам сопутствовал успех. 

Но самой главной победой стало августовское восстание в Париже, фактически подарившее город американским наступающим частям. Официально «городские партизаны», оказавшиеся неплохо снабженными оружием, поднялись 19 августа 1944-го. Однако до этого, в июле, Париж уже заволновался. Не зря УСО имело дело с коммунистами-подпольщиками. Ведь кто возглавлял Парижский комитет освобождения? Коммунист Толле. А все отряды боевиков, сведенные во Внутренние силы, вел за собой красный – полковник Роль-Танги. Еще до начала восстания подпольщики принялись нападать на транспорт и склады оккупантов, выводить из строя телефонные линии и электроснабжение. 

В городе начались массовые патриотические манифестации. Например, на день взятия Бастилии 14 июля. А позже, в августе, грянули забастовки. 10-го вспыхнула стачка железнодорожников. Передвижение немцев по железным дорогам оказалось парализованным. Немцы в ответ 15 августа (вместе с вишистскими коллаборационистами) начали аресты в Париже тех, кого подозревали в связи с Сопротивлением. Всего схватили 2600 душ. Но именно в тот день парижане начали всеобщую забастовку. Жизнь города оказалась полностью дезорганизованной. 

Немцы ярились. Накрыв 16 августа тайную сходку активистов Сопротивления в Булонском лесу, они на месте расстреляли 35 человек. Комендант Парижа Дитрих фон Хольтиц приказал минировать самые важные объекты и здания города. Ведь к Парижу уже приближались союзники. Хольтиц только-только стал военным комендантом, он получил от Гитлера инструкцию: удерживать Париж до последней возможности, а если это не получится – взорвать самые важные здания мегаполиса и мосты через Сену. 

В ответ подпольщики заклеили столицу Франции плакатами, призывавшими начать вооруженное восстание. Листовки и плакаты, появившиеся повсеместно, угрожали возмездием всем пособникам немцев и тем солдатам Германии, которые не сложат оружие. Впрочем, коммунисты, распространявшие в городе свою газету «Юманите», призвали к восстанию еще 15 августа. 

Немцам приходилось туго. Ведь в августе у них в тылу уже полыхало одно восстание – в Варшаве. Адмирал Хорти в Венгрии готовился выйти из войны и заключить сепаратный мир с союзниками. Да и в Словакии назревало свое восстание. Началось разложение немцев и их пособников-вишистов. Накануне восстания, 18 августа вечером, из Парижа стали уходить некоторые немецкие части, чиновники оккупационной администрации, простые приспешники вишистского режима. Под командованием коменданта фон Колтица осталось всего 20 тыс. штыков на весь громадный город – 15 тыс. немцев и 5 тыс. французов-вишистов. У них имелись 200 пушек, 80 устаревших танков и 60 самолетов, тоже старых. 

19 августа полковник Роль- Танги дал сигнал к восстанию. В бои вступили 36 тыс. человек – все Внутренние силы Парижского района. В городе появились окопы и баррикады. Их сооружали и повстанцы, и оккупанты. В это время американские наступающие генерала Омара Брэдли дивизии были в 20 км от мегаполиса. Американцы не горели желанием брать город штурмом, они собирались его окружить. Но в городе начались бои. Испугавшись последствий, некоммунистические члены НСС (Национального совета Сопротивления), А. Пароди и другие, попытались погасить восстание. Они самочинно начали переговоры с немецким командованием о перемирии. 20 августа большинство членов бюро НСС проголосовало за перемирие. 

Но прекратить восстание они не сумели – им отказались подчиняться и коммунисты, и Национальный фронт, и Объединение профсоюзов Парижского района, и отряды боевиков. Например, Патриотического ополчения. Они продолжали нападения на группы оккупантов, захватывали вокзалы, радиостанции, редакции газет, здания банков и министерств. В руки восставших перешли городская тюрьма и концлагерь Форт де Роменвилью. Имея всего 25 тыс. штыков, немцы физически не могли поспеть везде. Потому уже 20 августа они контролировали только некоторые укрепленные районы, опорные пункты. 

Освобождая городские районы, повстанцы создавали там добровольческие охранные отряды. 21 августа Парижский комитет освобождения призвал все шире развертывать вооруженное восстание. «Валите деревья, ройте противотанковые рвы, возводите баррикады, – говорилось в его обращении. – Пусть союзников встретит одержавший победу народ». 

Однако немцы и вишисты все-таки смогли укрепить свою оборону к моменту, когда 21 августа НСС все же отказался от перемирия с оккупантами. Да, к вечеру 21 августа восставшие освободили три четверти кварталов Парижа и его пригородов. Но в 9:00 22 августа 1944 г. по приказу фон Хольтица немецкая артиллерия и танки открыли массированный огонь по занятым восставшими районам города. Несколько часов спустя Гитлер приказал решительно подавить мятеж и уничтожить как можно больше противников. После первого обстрела немцы выждали сутки – и опять открыли артогонь по городским кварталам утром 23 августа. Однако их попытки перейти в наступление сорвались. Сопротивлению удалось отбросить оккупантов на исходные позиции. 

К 23-24 августа инсургенты-патриоты фактически разгромили немецкий гарнизон, и немцы удерживали лишь здания Сената, Военной школы и оперы. А тут подоспели и освободители. В город ворвалась 2-я французская таковая дивизия генерала Леклерка. Он и полковник Роль-Танги приняли капитуляцию немцев. Париж достался наступающим американцам без тяжелых боев за него. Вот что такое умело организованное подполье, которое 4 года снабжалось оружием, инструкторами и связью! Тут усилия британского УСО окупились сторицей. 

Похожую роль могло бы сыграть наше восстание в Донбассе весной 2014 г., когда вокруг отряда Стрелкова в Славянске возник его мощный очаг. Когда и Донецк фактически ушел из-под власти Киева, и Луганск оторвался. Но, увы, войска нам на помощь не пришли. 

В истории еще молодой Советской России тоже есть весьма поучительный пример, пусть и неполный, – Январское восстание 1918 года в Одессе. Считаю, что и к нему стоит приглядеться. Почему пример неполный? Потому, что к восставшим одесситам тогда не подошло подкрепление извне. Ведь Красной армии на тот момент еще не существовало. Однако у красных в Одессе и Петрограде 1918 года есть чему поучиться и в ХХI столетии.
 
…Положение, в коем очутились победившие большевики в начале 1918-го, было аховым. Их власть не была законной. Они не контролировали всей территории Российской республики (бывшей империи), у них не было ни своих финансов, ни даже армии. Старые вооруженные силы вовсю разлагались, сотни тысяч людей с винтовками утекали в тыл. А с запада наступали немцы, перед коими большевики совсем не собирались вот так капитулировать. Они-то пытались выиграть время, дожидаясь революционного взрыва в Германии.
 
А страна распадалась. Образовалась «независимая Украина» из 9 малороссийских губерний. Украинская Центральная рада возникла еще весной 1917-го, после падения монархии. Когда красные скинули и февральских революционеров (Временное правительство), то УЦР не стала признавать их власть и взяла курс на создание отдельной Украины, УНР – Украинской народной республики. УНР, провозгласив себя 22 января 1918 года, стала договариваться с немцами по-своему.
 
Но Ленин не желал отделения Украины. Не имея еще Красной армии (ее формирование начнется лишь с 23 февраля 1918 г.), новая власть дала команду своим однопартийцам – создать Донецко-Криворожскую советскую республику. В нее вошли Левобережье Днепра (с Харьковом и Сумами), весь Донбасс, все Запорожье и нынешняя Днепропетровская область, часть нынешних Херсонской и Николаевской областей. До Одессы и Одесщины ДКР не дотягивалась.
 
В Одессе сидела администрация УНР. Одесса, экономическая столица Новороссии, теперь считалась «украинским городом». Южные морские ворота страны красные отдавать не хотели. Они решили оторвать Одессу от Украинской народной республики. Но как быть? Власть в городе принадлежит самостийникам, здесь стоят их военные части – гайдамаки. Целая дивизия гайдамаков, причем их штаб занимал здание штаба Одесского военного округа царских времен, что за Куликовым полем и Канатной улицей.
 
Единственный орган относительной власти, на который могли опереться красные, был Румчерод – Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы. Большевики на съезде Румчерода в Одессе в декабре 1917-го захватили контроль над ним, сделали председателем Владимира Юдовского и выпускали газету «Голос революции». Румчерод пытался сопротивляться натиску румын и германо-австрийцев. Естественно, УНР он не признавал.
 
Румчерод в начале января 1918-го, накануне провозглашения Украинской народной республики, потребовал передачи всей власти Советам. Признавать власть в Киеве он не хотел. Красные вели активную подготовку к восстанию против новоявленной Украинской Центральной рады в Одессе. Благо, в городе был сильный комитет РСДРП(б) – партии большевиков. В распоряжении красных одесситов было 6 тыс. бойцов Красной гвардии. А на рейде Одессы стояли крейсер «Алмаз», броненосцы «Синоп» и «Ростислав», чьими командами тоже верховодили красные. Ну и – из песни слов не выкинешь – в красногвардейцы записались бандиты. Например, Мишки Япончика, который поддержал красных и Совет безработных Одессы во главе с анархистом Рытом.
 
Гайдамацкая же дивизия в Одессе насчитывала всего 2 тыс. штыков. То были 1-й и 2-й курени, часть солдат 3-го Гайдамацкого конного куреня, отряд бойцов т.н. Одесской Сечи – организации радикальных русофобских казаков. К ним примыкали такие силы, как юнкеры (курсанты) и офицеры военных училищ Одессы.
 
В распоряжении новой, красной власти в разваливающейся стране имелись весьма скромные ресурсы. Если говорить об Одессе того времени – крайне скромные. Но ленинцы даже их смогли использовать с наибольшим эффектом. Главным ресурсом стала сама партия РСДРП (большевиков), состоявшая из решительных, фанатичного настроенных личностей, обладавших и образом будущего, и волей для его воплощения, и готовностью пожертвовать самой жизнью своей ради достижения партийного идеала.
 
Большевики, сумев развить бешеную пропагандистскую деятельность, ударили первыми. Они создали Военно-революционный комитет – Комитет пятнадцати. В ночь с 26 на 27 января (нового стиля) они взяли вокзал, станцию Одесса-Товарная, телефонную станцию, телеграф, казначейство, почту и штаб военного округа. Они провозгласили установление Советской власти. Главной ударной силой выступили не уголовники, а рабочие Одесских главных мастерских Юго-Западной железной дороги. Это – район Ближних Мельниц. Работяги, железнодорожники-металлисты, и стали ядром восстания. Благодаря им в руках восставших оказались два бронепоезда. С кораблей в помощь им сошли десанты матросов.
 
Но уже 28 января, в 6 утра, гайдамаки и юнкера перешли в контрнаступление. Они двинулись к центру города на броневиках, при поддержке артиллерии. Им удалось отбить железнодорожный вокзал, и туда стали прибывать самостийные подкрепления.
 
Но большевики не лыком были шиты: в тот день над городом заревели заводские гудки. Рабочие массами вступали в красногвардейские отряды. Только железнодорожники-металлисты дали 3 тыс. добровольцев. Начались бои за центр Одессы. Но к вечеру самостийники продолжали удерживать и вокзал, и штаб военного округа, и улицы Пушкинскую с Канатной, и Александровский парк. То есть богатую часть Одессы. В то же время красные повстанцы держали бедные и рабочие районы: порт, Пересыпь, Молдаванку, Слободку, Ближние и Дальние Мельницы. На Ближних Мельницах работал штаб восстания. Сюда мчались с донесениями мотоциклисты-самокатчики – и уносились обратно.
 
29 января красные начали переламывать хребет противнику. По позициям гайдамаков и юнкеров открыли огонь броненосцы «Синоп» и «Ростислав», крейсер «Алмаз». Стрельбу моряков корректировали из штаба восстания по телефону – телефонограммы шли на станцию Одесса-Порт. Красногвардейцы смогли занять центр Одессы. Они старались окружить противника в центре города. Бои шли на привокзальной площади, на Куликовом поле. Война вливалась в русла улиц Канатной, Пушкинской, Ришельевской, Екатерининской, Преображенской. Гремели выстрелы и в Александровском парке.
 
29 января, благодаря прикрытию артиллерийским огнем с броненосцев «Синоп», «Ростислав» и «Алмаз», большевикам удалось овладеть центром города. Тогда родилась частушка:
«Ростислав» и «Алмаз» за Республику,
Наш девиз боевой – резать публику!».
 
К вечеру 29 января со стороны Одессы-Товарной на самостийников пошел бронепоезд (а вернее – мотоброневагон) «Заамурец». Его команда состояла все из тех же рабочих железнодорожных мастерских, и командовал ими Павел Мизикевич, рабочий тех же мастерских. Огонь «Заамурца» стал громить гайдамаков с тыла. Матросы выбили врага из большей части Александровского парка.
 
Утром 30 января красные окружили железнодорожный вокзал и взяли его штурмом в 6:30. Они захватили штаб Одесского военного округа, пленив командование гайдамаков во главе с полковником Мазуренко. Взяли повстанцы и артиллерийское училище на 3-й станции Большого Фонтана. Самостийники отступали по Большому Фонтану, к 16-й станции, по ним били орудия кораблей. Гайдамаки прекратили сопротивление и хотели уйти из города. Но 1 февраля их разоружили у станции Раздельная красные части, которые возвращались с Румынского фронта.
 
Вечером 31 января Румчерод создал Совет народных комиссаров Одесской советской республики. ОСР признала власть большевистского правительства в Петрограде.
 
Но, увы, красные войска на помощь Одессе не пришли. Красная армия только-только формировалась. Одесская советская республика, контролируя часть Херсонской губернии (в ее составе была Одесса), продержалась чуть менее 1,5 месяцев. Она успела нанести несколько поражений румынским войскам и не пустить их в Приднестровье. 11 марта Одесса была отрезана с суши наступающими немецкими войсками. А в ночь с 13 на 14 марта в город вошли германцы, австрияки и сечевые стрельцы «независимой Украины».
 
Однако восстание все-таки имело впечатляющий успех. И это – несмотря на пассивность основной массы одесского населения. Командующий войсками Одесской советской республики левый эсэр Муравьев в феврале 1918 г. телеграфировал Ленину: «…Одесский пролетариат дезорганизован и политически неграмотный. Не обращая внимания на то, что враг приближается к Одессе, они не думают волноваться. Отношение к делу очень холодное – специфически одесское…».
 
Отличная пропагандистская работа, опора на определенную группу народа (железнодорожников-металлистов), на моряков части военного флота и наличие хорошо организованной силы в лице комитета партии большевиков в Одессе предопределили успех восстания. Причем восстания в крайне аполитичном городе! Так что, если бы к Одессе в январе 1918-го подходила наша армия (как к Парижу августа 1944-го – американские и французские части), Одесса досталась бы ей без штурма. Увы, в Одессе 2014-го уже не было ни комитета РСДРП (б), ни прежних рабочих-железнодорожников, ни наших военных кораблей на рейде.
 
Однако уроки Январского восстания в Одессе 1918-го весьма полезны для грядущей борьбы за Новороссию и Украину…
 
***

Есть и урок Советского Союза и его управления партизанско-подпольным движением на землях, которые немцы захватили в 1941-1942 гг. Разве товарищ Сталин в Москве ждал, когда в городах и селах, оказавшихся под пятой захватчиков, люди сами поднимутся, сами где-то разживутся оружием и начнут освобождать маленькие территории от немцев? Нет – советское руководство возложило дело организации партизанского движения на наш вариант УСО – Наркомат внутренних дел, НКВД. В рамках НКВД для ведения подпольно-партизанской и диверсионной войны в тылу захватчиков было создано знаменитое 4-е Управление во главе с не менее легендарным Павлом Судоплатовым.
 
Например, 1-й отдел Управления отвечал за диверсии за рубежом. 2-й – за работу на тех территориях СССР, что попали под оккупацию или под угрозу захвата немцами. 3-й отдел занимался подрывным делом и подготовкой подрывников. 4-й отдел разрабатывал средства террора и диверсий. Был создан Штаб истребительных батальонов и партизанских отрядов.
 
В 1942-м «четверку» реорганизовали. Так, 1-й отдел получил свою зону ответственности – оккупированные территории Белорусской, Литовской, Латвийской, Эстонской, Карело-Финской ССР, Ленинградской, Мурманской и Архангельской областей. 2-й отдел стал работать по территориям: Закавказье, Дальний Восток, Московская, Смоленская, Тульская и Калининская области. Заботой 3-го отдела стали оккупированные территории Украинской, Молдавской ССР, Краснодарского края, Курской, Орловской, Ростовской и Воронежской областей. 4-й отдел по-прежнему ведал минно-взрывным делом и подготовкой бомбистов и взрывников. 5-й – также разрабатывал арсенал террора и диверсий. Но теперь в управлении появилось свое Информационно-учетное отделение. И всем этим занимались всего-навсего 113 человек!
 
Именно 4-е управление НКВД (затем – НКГБ) занималось подготовкой агентов для заброски в тыл врага. Там готовились командиры и организационные ядра партизанских отрядов, которые тоже уходили на оккупированную территорию и к коим затем примыкали местные жители.
 
В подчинении этой «головы» (4-го Управления НКВД) имелись и «мускулистые руки». Части особого назначения, осназа (спецназа на нынешнем языке). Два отряда подрывников, отдельная саперная рота и, собственно, часть спецназначения, аналог британских коммандос и немецкого полка «Бранденбург».
 
НКВД в октябре 1941-го создал первое полноценное подразделение сил спецназначения для действий на захваченной немцами земле – Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения (ОМСБОН), куда влились, например, многие спортсмены и пограничники. Бригада подчинялась штабу подпольно-партизанско-диверсионной войны – 4-му Управлению НКВД Павла Судоплатова.
 
То есть в СССР партизаны и подпольщики становились настоящим спецназом в тылу немцев, одновременно выполняя и роль разведки, и важного орудия психологической борьбы. Советские «герильяс» и подпольщики не только уничтожали командный состав врага и его штабы, не только нарушали его грузоперевозки – они еще и охотились на тех, кто помогал оккупантам, кто создавал под немцами «русские» административные и полицейские структуры. Благодаря партизанам земля буквально горела под ногами врага.
 
При Ставке Верховного Главнокомандования в 1942 г. создается ЦШПД – Центральный штаб партизанского движения. В него входят представители партийно-государственного руководства, НКВД и Разведывательного управления армии (будущего ГРУ). ЦШПД тоже создает обширную радиосеть для связи с многочисленными партизанскими отрядами и подпольем, для приема от них важной информации и управления действиями.
 
Во всех случаях собственно центр управления партизанско-подпольной войной в немецком тылу оставался недосягаемым для Германии. Она не могла его накрыть ни силами гестапо, ни бомбами.
 
***
 
Моя статья – не историческое исследование партизанского движения прошлого. Не станем перечислять все подвиги советских воинов лесов и городов в тылу немцев. Обращу внимание на другое: советское государство прямо помогало народным мстителям и повстанцам на оккупированной территории. Создавались авиагруппы, применялись самолеты Ли-2, По-2 и Р-5, которые ночами, скрытно перебрасывали партизанам и оружие, и боеприпасы, и снаряжение, и взрывчатку, и медикаменты, и сфабрикованные документы для введения оккупантов в заблуждение, и нужных специалистов. Самолеты использовали не только парашютные контейнеры. Чаще (как правило, неприхотливые бипланы По-2 и Р-5) садились на лесных аэродромах. Обратными рейсами они вывозили раненых или тех, кто должен был сделать важные сообщения для Центра, получить секретные приказы с подробными инструкциями.
 
Чтобы партизанам и подпольщикам не изобретать велосипед, для них в центре, недосягаемые для фашистов, работали выдающиеся специалисты. Например, великий подрывник и диверсант Илья Старинов. Он учил партизан, как делать хитроумные мины-ловушки, устройства для взрыва поездов и железнодорожных путей, как маскировать бомбы под куски угля для паровозов. (Советую прочесть его книгу «Мины ждут своего часа» и статьи по вопросам партизанской войны). В общем, и здесь работу поставили на самый высокий уровень.
 
Само собой, с Большой Земли партизан снабжали и поддельными документами отличного качества, и оккупационными марками, и рейхсмарками.
 
***
 
А теперь посмотрим, как все это работало на территории Украины. Причем Украины именно Западной, где и в 1942 г. местное население охотно выдавало советских партизан немцам. Где уже были сильные отряды бандеровцев.
 
Январь 1943 года. Оперативная группа 4-го Управления НКВД под командованием капитана Пигушина (пограничника) перебрасывается на территорию Украины. Туда же перебрасываются группы Перминова и Карасева (бывшего начальника отдела УНКВД по Алтайскому краю). Пешим порядком они проникают в Мухоедовские леса, на стыке Киевской, Житомирской и Гомельской областей. Там уже работает спецгруппа Евгения Мирковского (офицера ОМСБОН), вокруг коей образовался партизанский отряд. (Пример берем из книги Клима Дегтярева «Супермены Сталина»).
 
Дальше начинается такое, с чем никакие «Игры престолов» не сравнятся. Глухие леса в «сумеречной зоне», где помимо немецких оккупантов бродят еще и бандеровские лесные боевики. В пяти километрах от немецкого гарнизона, на Лысой горе, оседают группы НКВД. Рядом есть лесной аэродром, куда с Большой Земли прилетают самолеты с оружием, толом и подрывниками. С помощью местных жителей оборудуется база тайной войны – с землянками и баней. Создается хозвзвод, есть в нем врач. С этой базы в рейды (подрывать железные дороги) отправляются группы в Киевскую, Житомирскую и Курскую области. Потом – в районы Винницы (бандеровская область!), Жмеринки, Шепетовки. Для передвижения по территории готовятся фальшивые немецкие паспорта для жителей оккупированных земель – аусвайсы. Их фабрикует художник из местных жителей. Спецгруппы, становясь центрами сплочения для местных народных мстителей, вербуют служащих местной полиции – полицаев. Потом эти завербованные уйдут партизанить в леса.
 
В октябре 1943-го отряд Виктора Карасева уже настолько силен, что в нем – два батальона партизан и даже одна кавалерийская сотня (всего – 400 бойцов). И это не только бежавшие из плена красноармейцы, но и местные жители.  Нужно заметить, что практически везде спецгруппы НКВД (чаще всего – осназа из состава ОМСБОН), коли не накрывались немцами, всегда превращались в некие «веретена», на которые «наматывалась пряжа»: местные борцы с врагом. Везде из зерен спецгрупп, заброшенных в немецкий тыл, вырастали большие и малые партизанские отряды. И Москва не только их не бросала – она старалась наладить с ними связь по воздуху, создавала специальную авиацию для полетов к партизанам и обратно. В свою очередь, партизанские отряды, имея организационное ядро из офицеров НКВД, превращались в настоящие группы спецназа. Они не только дезорганизовали немецкий тыл и нарушали перевозки военных грузов, не только добывали и переправляли в Москву ценные сведения, но и охотились за немецким военным и административным начальством, тем самым парализуя работу оккупационных властей. Партизаны выбивали пронемецкие элементы в местном населении. Ну чем не пример для завтрашней Украины, где нужно будет выводить из строя самые националистические и антирусские элементы, мешать принудительной мобилизации и защищать вменяемых людей? Да и недовольным людям из местных будет, куда примкнуть.
 
Но вернемся к примеру из эпохи Великой Отечественной.
 
Итак, отряду Карасева осенью 1943-го из Москвы приказывают передвинуться на Западную Украину – под Ровно (Ривне), где располагается ставка немецкого управляющего Украиной, Эриха Коха. Идти приходится в самые бандеровские края, где действует УПА – Украинская повстанческая армия. Под Ровно уже оперирует еще один отряд 4-го Управления НКВД – «Победители» Дмитрия Медведева. Первоначальный состав этого отряда, его ядро, создавался из бойцов осназа, которые спускались на парашютах в Житомирской области в мае и июне 1942 г. К Ровно 300 километров они шли пешим порядком. В первой же операции отряд Медведева разгромил под Сарнами фольварк (поместье), принадлежащее начальнику городского гестапо Рихтеру. Партизаны и сами запаслись продуктами, и местным съестное и коров раздали, завоевав их поддержку. (Представляете, как можно было бы громить поместья нынешнего начальства на майданной Украине?). Это сразу же дало приток местных в партизанский отряд, начала создаваться разветвленная разведывательная и подпольная сеть (у отряда была связь с подпольщиками в Луцке). С ноября 1942 г. партизаны Медведева принимают на своем аэродроме транспортные самолеты с Большой Земли, получают грузы и эвакуируют в наш тыл раненых.
 
Казалось бы, легче рыбе поплыть в серной кислоте: под Ровно есть не только немецкие оккупанты, но и отряды укронационалистов с отличной разведкой и огромной поддержкой среди местных жителей, и подразделения польской националистической Армии Крайовой. Ан нет, наши действуют успешно даже в этой адской среде. Более того, «Победители» создали еще 10 партизанских отрядов, превратились в рассадник антигитлеровской борьбы. На их счету – разгромленная подпольная школа, где УПА готовила старшин и подстаршин.
 
Надо заметить, что тут нашим приходится вступать в бои не только с немцами, но и с лесовой бандеровщиной, и с сечевиками Бульбы-Боровца. Однако тот же отряд «Победители» Медведева ухитряется при этом навести сущий террор на немецкую оккупационную администрацию. Самого Коха убрать им не удалось, но зато партизанский спецназ ликвидирует заместителей Коха: имперского советника финансов Геля, первого зама гауляйтера по политическим делам Даргеля и верхового судью оккупированной Украины, Функа.
 
Повоевав вместе с «Победителями», отряд Карасева двинулся по Ровенщине и Волыни к самому сердцу западноукраинского национализма – ко Львову. Воевали и там, причем одновременно и с немцами, и с бандеровцами. Потом перешли совершать диверсии в Польшу. Смогли в Кракове (уже в 1944-м) поднять на воздух склад взрывчатки в Ягеллонском замке. Причем с помощью завербованного ими немца, офицера СС! Нужно заметить, что много партизанского «спецназа» смогло перейти на территорию Польши и Словакии, громя тылы немцев и облегчая продвижение Красной армии. Тот же отряд Карасева вообще создал базовый лагерь южнее Кракова и смог использовать для диверсий завербованного немецкого лесничего. То есть успешно использовались те немцы, которые поняли неизбежность поражения Германии и шли на сотрудничество.
 
Если же посмотреть на историю действий отряда «Ходоки» под командованием пограничника Евгения Мирковского, прошедшего подготовку в ОМСБОНе 4-го Управления НКВД в 1941 г., то тоже обнаружишь много полезного для нынешних дней.
 
Изначально отряд состоял из 15 бойцов, весной 1942-го обосновавшихся в лесах на границе между Малороссией и Белоруссией. А через 2 года отряд действовал уже на территориях Орловской, Гомельской, Черниговской, Житомирской и Брестской областей, и численность отряда выросла двадцатикратно.
 
«Ходоки» смогли создать подполье в Житомире и провести там успешные акции по уничтожению местной оккупационной администрации. Не забыв при этом нанести удары и по украинским наци: устроили взрыв в редакции газеты «Голос Волыни» (1943 г.). В Житомире они смогли взорвать электростанцию, нефтебазу, аэродромные объекты. Подпольщиками в Житомире руководил еще один питомец ОМСБОНа – Николай Чайка.
 
На этом мы закончим с примерами успешного взаимодействия центрального руководства в Москве и партизанами/подпольщиками в тылу немцев на Украине. Главное вы, наверное, поняли. Дело было поставлено крайне серьезно и продуманно. Это не печально известные белгородские школы «Новой Руси» Анпилогова и Ко в 2014 году, когда приезжавшие туда активисты Новороссии моментально становились известными в СБУ (СБУ получала все сведения, вплоть до сканов паспортов). Мало того, что такие школы запоздали (они нужны были задолго до 2014 г., а не во время войны), они еще и не давали ничего полезного своим слушателям. В них читали пустопорожние лекции «за политику и философию», а не учили приемам партизанских действий или способам разоблачения стукачей СБУ и провокаторов. Здесь не преподавали правил конспирации, не учили тому, как вести себя на допросах. Зато тут явно тратились государственные деньги.
 
Примеры из Великой Отечественной резко контрастируют и с теми потугами «наладить подполье», которые доверили российским пиарщикам и политтехнологам. В результате вместо систематической работы получились бессмысленные взрывы в Харькове и Одессы, затевавшиеся ради медийного эффекта, а не для борьбы за победу. Эти акции возымели обратный эффект. Никакого дееспособного подполья на Юго-Востоке Украины (в Новороссии, собственно говоря) не появилось. Скорее, Москва тем самым себя лишь дискредитировала в глазах русского движения Украины. Заодно деморализовав его.
 
Давайте еще раз извлечем крупицы полезного для нас опыта из сталинских времен… 
 
***
Думаю, что еще одна страница истории Великой Отечественной будет полезной в грядущей борьбе за Новороссию. Опыт своеобразного использования воздушно-десантных войск тогда. Многие ли помнят, что крупномасштабное использование ВДВ в ту войну нельзя назвать успешным? Большие десанты оказались трагически неудачными. Зато куда успешнее оказались действия небольших отрядов русских парашютистов в тылу противника, где их действия переходят в диверсионную и партизанскую войну.
 
Например, уже в страшном июне 1941-го умело воевали те парашютно-десантные части, что дислоцировались на Украине. Скажем, воины 204-й воздушно-десантной бригады 1-го ВДК генерала М. Усенко. Эта бригада забросила в тыл наступающим немцам 10 отрядов. В районы Калинковичи, Рава-Русская, Мозер, Яворов… Десантники резали вражескую связь, разрушали мосты, взрывали склады боеприпасов. Особенно эффективными стали ночные действия сталинской десантуры.
 
В Белоруссии в тылу немцев работала 214-я воздушно-десантная бригада полковника А. Левашова, которую специально оставили в тылу захватчиков. Подвиги левашовцев обессмертил корреспондент «Красной звезды» А. Поляков, который сам отходил на восток с группой окруженцев. В лесах они встретились с десантниками, ставшими партизанами, лесным спецназом. Находим выдержки из его статьи в замечательной книге одного из основателей советского парашютного дела Константина Кайтанова «Повесть о парашюте», 1975 г.).

«Капитану Андрющенкову было приказано уничтожить немецкий артсклад и базу ГСМ. Действовали группой из 50 человек. 8 немецких часовых были одновременно накрыты плащ-палатками и уничтожены. Затем был вырезан и весь остальной караул из 20 человек. Снаряды оказались и в погребах, и в ящиках, и на земле, и в автомашинах.

 
Посмотрев на грузовики, Андрющенков пробурчал: «Так мы и знали, что обратно пешком не пойдем!». Бойцы, заложив взрывчатку, расселись по 3 грузовикам и поехали к базе ГСМ. Не успели они отъехать и 2 км, как артсклад взорвался. Над головой с воем и визгом пролетали снаряды и бомбы. После такого фейерверка охрана базы ГСМ просто разбежалась. Заправив автомобили и подорвав цистерны с горючим, бойцы вернулись в расположение своего подразделения».
 
Вообще десантники не мудрствовали лукаво, если не хватало продуктов – нападали прямо на немецкий карательный отряд. Так рота старшего лейтенанта Г. С. Яковлева с двумя 45-мм орудиями ночью атаковала 4 большие 3-этажные казармы, набитые немецкими солдатами. Уничтожив до 100 гитлеровцев, запасшись продуктами и боеприпасами, рота ушла в лес. Потери самой роты: 5 человек убиты, 3 ранены…»
 
Поляков описывает, как работает группа капитана Лебедева, специализирующая на захвате транспорта. В засаде у поворота они пропускают мимо себя немецкую автоколонну. Обречен ее хвост – 3 замыкающих грузовика. Вскочив из кустов, десантники запрыгивают на подножки машин. Они суют в морду водителям пистолеты – и так в руки русских ВДВ-партизан попадают продовольствие и боеприпасы…
 
А вот работа в тылу десантуры в тылу в самые первые дни войны – тоже из работы Полякова.

«Лейтенант Калачев, командир разведчиков, 18 июля прислал следующее донесение: «Станция Марьина Горка. Ночью сюда прибудет воинский эшелон для разгрузки. О Галицком, Левашове и о нас все знают. Готовы помочь, только скрытно. Здесь комендант – зверь. Жду приказания. Если не будем заниматься эшелоном, прикончу хоть коменданта. Калачев». Через несколько часов был пущен под откос немецкий эшелон, а затем «исчез» и комендант».

 
На Юго-Западном фронте наши выбросили в тыл гитлеровцам несколько групп парашютистов из 104-й и 212-й воздушно-десантных бригад. Всего – около 300 бойцов. После выполнения задач часть десантников вернулась назад, а часть – осталась в тылу противника в рядах партизанских отрядов.
 
А действия самого знаменитого воздушно-десантного партизана Великой Отечественной – Ивана Старчака (1905-1981 гг.) в 41-м?
 
Вырвавшись с группой бойцов из пылающего Минска в июне 1941-го, капитан Старчак поступил в распоряжение штаба ВВС Западного фронта. Там он занимался организацией выброски парашютистов в тыл врага, равно как и небольших десантно-диверсионных групп. Сам летал за линию фронта на Р-5, вывозил захваченных нашими окруженцами немецких офицеров-«языков». Группа Старчака тем же летом 1941-го, выброшенная в тыл немцев, смогла разведать их крупную авиабазу бомбардировщиков под Смоленском, изучить режим ее работы и воздушного прикрытия. Парашютисты по радио навели на авиабазу удар советских тяжелых бомберов ночью, подсветили цель ракетами, а наутро осмотрели итоги работы наших ВВС. Потом Старчака с 8 товарищами забрал севший на шоссе скоростной бомбардировщик СБ. А часть его товарищей осталась партизанить.
 
«9 парашютистов во главе с летчиком лейтенантом Игорем Борисовым оставались во вражеском тылу, получив новую задачу. Расставаясь с друзьями, мы пожелали им успеха и отдали все, что только могло оказаться им полезным: патроны, гранаты, продукты, табак, вещи. А у них взяли письма, наспех нацарапанные тут же, и забрались в бомбовый люк…

Через 2 часа с небольшим мы приземлились на одной из прифронтовых площадок. Когда СБ подрулил к стоянке, бомбовый люк открылся и мы, к удивлению механиков и мотористов, попадали на землю. Вид был у нас, прямо скажу, непарадный: мы успели обрасти бородами, закоптились, одежда измялась и обтрепалась», – писал впоследствии Иван Георгиевич.
 
Читаю это – и думаю: вот бы так наводились удары на скопления техники и склады боеприпасов и горючего сил карателей (АТО) в Донбассе!
 
Обычно имя Ивана Старчака (начальника парашютно-десантной службы Западного фронта) вспоминают в связи с его дерзкой попыткой сдержать немцев, рвавшихся к Москве по Варшавскому шоссе в начале октября 1941-го. Именно он сформировал отряд из 430 десантников-диверсантов из состава 214-й ВДБР, которые готовились действовать по тылам немцев, и бросил его на защиту моста через реку Угру. Мост они не удержали, но взорвали. А потом пошли рейдами по тылам немцев. Они взрывали мосты, сжигали грузовики и танки, захватили и уничтожили много вооружения и боеприпасов противника. В общем, работали как помесь спецназа с партизанами.
 
Потом Старчак участвовал в контрнаступлении наших войск под Москвой – с 5 декабря 1941 г. Отряд капитана в 415 бойцов десантировали на пути отходящих гитлеровских сил, чтобы оседлать шоссе, ведущее из Клина на Теряеву слободу и на Волоколамск. (Здесь десантники высаживались, затем превращались в лыжников). И хотя немцы все-таки сбили нашу десантуру с позиции, Старчак опять пошел партизанить по тылам врага. Именно тогда немцы назвали наших парашютистов-диверсантов «белой смертью». Вот один из примеров действий, о чем пишет сам Старчак в книге «С неба – в бой».
 
«Показывая на дорогу, командир взвода старшина Андрей Гришин воскликнул:
– Смотрите!..
В голове колонны автомобилей шли два танка. Один из них разворачивал орудие в нашу сторону. Загремели выстрелы. К счастью, снаряды разорвались в стороне и не нанесли нам никакого урона.
Парашютистам удалось поджечь несколько грузовиков. Они остановились и застопорили движение. Видимо, решив отогнать нас, гитлеровцы начали разворачиваться. Их минометчики повели огонь по лесной опушке, где мы находились всего несколько минут назад.
Заставив противника втянуться в бой, мы отошли к лесу и заскользили по снежной целине, параллельно шоссе. Намного опередив немцев, остановились, устроили засаду. Ждать пришлось долго.
Ребята даже начали шутить:
– Вот как залегли германы – тягачами теперь, наверно, поднимают каждого.
– А может, до сих пор по лесу палят?
Наконец колонна показалась на дороге. Пробиваясь сквозь снежные заносы, она еле-еле ползла. Когда приблизилась к нам метров на 200, я взял у Гришина ракетницу и выстрелил. Красный шарик, шипя и оставляя за собой огненный хвост, взметнулся над лесом. Прозвучали первые хлопки наших снайперов. Их дружно поддержали автоматчики. Головная машина, потеряв управление, встала поперек проезжей части. На нее налетели ехавшие сзади. До нас донесся треск, послышались крики раненых. Образовался затор. Вражеские солдаты начали выпрыгивать из кузовов и прятаться за колеса, зарываться в снег. Офицеры пытались организовать оборону, но не сумели подавить поднявшуюся панику.
Примерно через четверть часа колонна была разгромлена. Уйти удалось лишь нескольким вездеходам. На месте осталось 18 автомобилей и свыше 50 гитлеровцев.
Мы подошли к чадящим остаткам. Кто-то из ребят предложил заминировать уцелевший транспорт. Старшина Гришин поддержал бойца:
– Не последние здесь прошли. Обязательно еще будут драпать...
Я не стал возражать, и мины были установлены».
 
Кстати, в рейде бойцы ВДВ (лыжники в белых маскхалатах) соединились с маленьким партизанским отрядом капитана-сапера Седова. В результате такой десантно-партизанской войны было уничтожено 29 мостов, 48 автоцистерн, 2 танка, множество телеграфных столбов и не менее 400 солдат противника. Оперируя небольшими группами в тылу противника, десантники жгли наливные грузовики с топливом, создавали пробки на дорогах и тем содействовали успешному наступлению войск с фронта. Оружие, пищу и боеприпасы брали у противника. Отбив пленных у немцев, десантура создала из них партизанский отряд, вооружив его трофеями. А местным жителям наши раздавали газету «Правда». В рамках психологической борьбы.
 
«Было решено, что каждый коммунист и комсомолец возьмет с собой по 5-10 экземпляров «Правды», чтобы распространить их среди оккупированного населения.
Когда мы несколько дней спустя появились в районе Лотошино и встретились с крестьянами, они спросили:
– Скажите, ребята, по совести: освобождена Москва от немцев или нет?
– А они ее и не занимали, – весело ответил кто-то из парашютистов.
Лотошинцы недоверчиво уставились на сказавшего это. Оказалось, немцы говорили им совсем другое».
 
Думаю, что в грядущей борьбе за Украину, когда ее разобьет паралич экономического кризиса и очередной драки за власть между местной «шляхтой», опыт сталинских ВДВ может быть очень востребован. Как и опыт 4-го Управления НКВД СССР, как и опыт британского УСО.
 
***
 
Опыт диверсионно-партизанской и подпольной борьбы можно изучать и дальше. Пользуясь, кстати, и удачными организационными находками наших врагов. Например, немцев. Они ведь также применили практику внешнего управления подпольем и специальными акциями, когда присоединяли Австрию.
 
Первая, неудачная, попытка была в 1934-м. Вторая, окончившаяся оглушительным успехом, – в 1938 г. Немцы поступали так: они и в Австрии, пользуясь поддержкой местного населения (австрийцы – южные немцы) создавали подразделения германских организаций. Те же СА (штурмовики) и СС. Причем в Австрии они были настолько хорошо снабжены оружием и средствами, что имели целые автоколонны грузовиков.
 
В Баварии в 1933 г. немцы создали Австрийский легион из австрийских сторонников объединения Германии и Австрии, развернули лагеря для его подготовки, снабдили его стрелковым оружием, пулеметами и минометами. Они всерьез готовились бросить его на Вену. Их было намного больше, чем 52 бойца в отряде Стрелкова в апреле 2014-го.
 
Австрийские активисты нацистской партии едва не взяли власть уже в 1934-м. 25 июля 154 австрийских эсесовца из 89-го австрийского батальона СС, переодевшись в форму австрийской гражданской гвардии (они получили ее с помощью своего сторонника в полиции, майора Фэя), смогли ворваться в канцелярию канцлера Австрии Энгельберта Дольфуса, ранили его и потребовали подписать отречение от власти в пользу своего ставленника – Рентелена. Дольфус истек кровью и умер, но бумаги не подписал.
 
Хотя к 7 вечера войска вынудили переворотчиков сдаться, Германия не прекратила работы. Она усилила финансирование австрийской ветви своей партии, НСДАП. Она вынудила Вену объявить амнистию австрийским членам гитлеровской партии. Страшно усилила давление на власти Альпийской республики, добиваясь назначения на руководящие посты верных делу объединения людей. И в 1938-м добились успеха, присоединив Австрию всего за сутки.
 
К тому времени отряды СС назывались «штандартами», маскируясь под всякие туристические и спортивные общества. Именно местным эсэсовцам в марте 1938 г. дали приказ: обезвредить президента Микласа. За дело взялся венский «Гимнастический союз», а на самом деле – отряд СС. Группу захвата возглавил молодой Отто Скорцени: 20 бойцов, вооруженных револьверами и кастетами, грузовик и лимузин.
 
Они с бешеной скоростью помчались к президентскому дворцу. Им удалось снять часовых и ворваться в президентский дворец. Им было преградила путь дворцовая стража во главе с лейтенантом – но Скорцени удалось обмануть его. Сказав офицеру о том, что они – посланцы нового правительства, Скорцени потребовал проводить его к президенту. Лейтенант поверил ему. Скорцени и двое его подручных двинулись за ним. Эсэсовцы тотчас же разоружили лейтенанта, едва переступив порог президентского кабинета. Пока товарищи держали всех на прицеле, Скорцени по телефону вызвал эсэсовские подкрепления, и те окружили дворец.
 
Тут же Скорцени помчался к резиденции австрийского канцлера. Люди Зейсса-Инкварта открыли боковые входы в здание, и в них хлынули боевики СС, нейтрализовав и прежнего канцлера фон Шушнига. За несколько последующих часов отряды СС захватили все правительственные учреждения и стратегические объекты. (Юлиус Мадер. «По следам человека со шрамом». – Москва, Издательство политической литературы, 1964 г., с. 26-28).
 
А утром 12 марта первые части немецкой армии вступили в Австрию. 13 марта 1938 г. она уже вошла в состав Третьего рейха…
 
Это делал наш враг? Да, конечно. Но и у врага есть чему поучиться, особенно если нам противостоят откровенные бандеровские нацисты. Которые, напомню, людей живыми в бетон муровали при попытке подавить русское восстание в Донбассе.
 
Так что и немецкий пример нам многое подсказывает.
 
***
 
А теперь перейдем от истории ко вполне прагматичным выводам и предложениям.
 
Дело в том, что без развернутого на Юго-Востоке подполья победить невозможно. Но это – трудное дело, особенно после 2014-2016 годов и Минских соглашений. Тот прорусский элемент, что имелся по состоянию на весну 2014 г., оказался выбит, схвачен СБУ или изгнан в Российскую Федерацию. Те, кто уцелел и смог схорониться, оказались деморализованными. Новая бандеровская пропаганда за минувшее время успела поработать. А те активисты Русской весны и подпольщики, что бежали в РФ из Одессы или Харькова, очутились в отчаянном положении. Ни кола, ни двора. Нищета. Гражданства не дают. Мало того, все время грозят выдать на Украину на верную смерть. С аргументацией? «Мы вас на борьбу не посылали, вы для нас – украинцы, чужие»…
 
Поэтому невозможно нынче создать дееспособную подпольную сеть на Украине, не построив сперва в ЛДНР (с помощью союзника, само собой) некий гибрид УСО, Центрального штаба партизанского движения Сталина, 4-го Управления НКВД СССР и ОМСБОНа. Такая структура должна объединить в себе все, что нужно для подпольных и партизанских действий в преддверии еще одного суперкризиса на Украине. Все: и организацию, и снабжение, и финансирование, и психологическо-пропагандистскую борьбу, и управление, и разработку спецсредств. Во главе гипотетического УСО должны стоять не пиарщики с политтехнологами, а люди с реальным опытом борьбы в Новороссии и профессионалы спецопераций.
 
Тут должен быть и специальный авиационный отряд для переброски всего необходимого, для ночных челночных рейсов между Новороссией и Большой Землей в момент нового кризиса на Украине. Парадоксально, но все эти самолеты По-2, Р-5 и Ли-2 70-летней давности для такого годятся больше, нежели современные транспортные Ил-76 и вертолеты, имеющиеся в распоряжении РФ. То есть нужно совершить научно-технический рывок – и построить парк легкомоторных самолетов (например, «Динго») и гиропланов-автожиров, которые строятся энтузиастами в Российской Федерации. Причем покрыть их радиопоглощающей краской, сделав их незаметными для радаров. Нельзя скупиться: такая техника пригодится стране и дальше. Конечно, и пилотов надо подготовить. Главное – обеспечить возможность скрытых «воздушных мостов», с посадками и взлетами аппаратов с грунтовых площадок.
 
Точно так же нужны и специальные морские транспортные средства для связи с черноморским побережьем Новороссии. Это – и катера, и подводные лодки, включая и миниатюрные.
 
Бесспорно, гипотетическое русское УСО должно обладать своей промышленной базой и конструкторским центром для создания специального снаряжения и тех образцов вооружения для подпольно-партизанских действий, каковые официально нигде на вооружении не стоят. Это не только всякие мины, но и, например, гамма беспилотных самолетов, малых и средних. Способных не только вести разведку в городе или в поле, но и (в случае со средними) наносить удары ракетами. На такое УСО должна работать спутниковая и, возможно, авиационная разведка.
 
Часть УСО (политическая) должна базироваться на территории ДНР, на Донецком кряже. Здесь должны быть и некоторые базы для спецопераций.
 
Конечно же, нельзя так подло обращаться с бежавшими в РФ боевыми активистами Русской весны и с добровольцами боев в Донбассе. Они должны стать резервом УСО. Их надо устроить, дать зарплаты. По говору бежавшие из Новороссии активисты ничем не отличаются от жителей восточной и южной частей бывшей УССР. Из их числа сам Бог велел формировать новый ОМСБОН и агентуру для спецопераций. Они-то свои города и области знают отлично! А вместе с ними могут быть и ветераны обороны Донбасса, граждане РФ. Нужно создать скрытые центры их обучения и подготовки, причем не по-дилетантски (как в случае с «Новой Русью»), а так, как это делали при Сталине. С соблюдением всех мер предосторожности от утечки информации и от проникновения в такие центры агентов неприятельской разведки.
 
Вместо того чтобы гнобить и уничтожать ополченцев и подпольщиков Русской весны, нужно повторить то, что сделали в Советской России в 1921 г., после неудачной войны с Польшей.
 
Ранний СССР руками Разведупра (или Нелегальной военной организации) при штабе Красной Армии вел «малую войну» в 1920-1925 гг. против панской Польши, используя территорию Белоруссии как плацдарм. (Между прочим, поляки точно так же посылали свои диверсионные отряды на нашу территорию). При этом СССР и Польша в те годы официально не воевали! Кстати, опыт тех диверсионно-партизанских рейдов пригодился потом и в Испании, и в партизанских операциях Великой Отечественной войны.
 
Например, герой той войны, Кирилл Орловский, будущий партизан и в Испании, и в Великую Отечественную (1885-1968 гг.). Вот строки из его автобиографии.
«С 1920 г. по 1925 г. по заданию Разведупра работал в тылу белополяков, на территории западной Белоруссии, в качестве начальника участка, вернее, был организатором и командиром красно-партизанских отрядов и диверсионных групп, где за 5 лет мною было сделано несколько десятков боевых операций, а именно: 
1. Было остановлено 3 пассажирских поезда.
2. Взорван 1 ж/д мост.
3. Занимались 2 ж/д станции.
4. Занимались 3 местечка.
5. Занималось несколько помещичьих имений.
6. За один только 1924 г. по моей инициативе и лично мной было убито больше 100 чел. жандармов и помещиков. 
За 7-летнюю боевую красно-партизанскую работу я потерял своих бойцов убитыми 3 человека и около 10 человек раненых».
 
Таким же образом можно занять пассионариев из армии Новороссии, начав аналогичную «малую войну» на Украине, когда та в результате нового витка кризиса очутится либо в хаосе, либо на грани прихода к власти откровенных нацистов. Уничтожая «силовые узлы» административного аппарата противника, актив необандеровских формирований и олигархов. Это позволит дать дело «людям войны», которые другим заниматься не могут.
 
Гипотетическое УСО обеспечит неуязвимость центра координации, организации и снабжения подполья для силовых структур Киева. Оно же может обеспечить сверхзащищенную, шифрованную связь через интернет для, например, городского подполья. УСО должно стать и центром пропагандистско-психологической обработки Украины, «размягчения тылов». Вплоть до создания организаций, которые вроде бы и за целостную Украину, но без олигархов и продажного политикума. Отдельная история – игры с организациями вроде «Правого сектора». Ибо и их можно использовать для обеспечения краха нынешней политической системы на Украине.
 
Уже сегодня нужно влиять на промышленников и аграриев Украины, на ее деловые круги, показывая тупиковость «евронадежд» и необходимость восстанавливать экономические связи с РФ. В период, когда ситуация на Украине станет накаляться, нужно будет усилить работу по «размягчению» сил АТО. Ну а если кризис Украины перейдет в политический хаос, то, вспомнив опыт Великой Отечественной, придется тайно десантировать на сопредельную территорию спецгруппы. Ядра будущих партизанских отрядов и организаторов действий подполья. Может возникнуть момент, когда придется парализовать работу местных структур МВД и СБУ, срывать работу мобилизационных пунктов, нарушать снабжение группировок ВСУ, нарушать работу телевышек. Одновременно нейтрализуя верхушку враждебных нам сил, обезглавливая противника и дезорганизуя его. Конечно, с лесами на Юго-Востоке (в Новороссии) сложно, но в некоторых районах Левобережья тайные базы в чащах оборудовать вполне можно. Маскироваться и под охотников ведь можно.
 
Нужно рассматривать грядущий тур борьбы за Украину как важнейшую для будущего Российской Федерации стратегическую операцию. Нельзя повторить конфуза и лихорадки 2014-го, наступив на те же грабли. Потому и глава сия написана как некое предложение для тех, кто принимает решения.
 
Ну а мы с вами продолжим говорить о наших, «низовых» проблемах. О нашей подготовке к моменту Руины на Украине…

 


Павел Губарев
газета НОВОРОССИЯ №180-182
22 февраля - 7 марта 2018