Еженедельник сообщества "Новороссия"

ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ / Игорь Карамазов

После того, как майданутые активисты снесли в Шумерии последний памятник советской эпохи, процесс плавно перешел на новый уровень. Свидомый разум принялся низвергать «идолов Русского мира». Для начала размялись на Высоцком и Цое, а затем перешли на классиков русской литературы. Современный украинский писатель (уже смешно), потомок недобитых бандеровцев Ю. Винничук обвинил Пушкина и Булгакова в плагиате.

Я заимствую у других писателей.
В свое оправдание могу лишь повторить слова
 женщины, которую судили за клептоманию:
«Да, я краду; но, ваша честь,
только в самых лучших магазинах».
 
Торнтон Уайлдер, американский прозаик, драматург
 
Используя нецензурную лексику и ссылаясь на собственную начитанность, он пишет, что Булгаков позаимствовал много образов и сюжетных ходов из романа Пьера Мак-Орлана «Ночная Маргарита» (1927 г.), а также произведений Александра Дюма-отца «Жозеф Бальзамо» и Марка Твена «Таинственный посетитель». Последние две книги мне читать доводилось, но никаких явных аналогий с «Мастером и Маргаритой» не заметил. А «Ночная Маргарита», по мнению уважаемых литературоведов, – бульварный роман, основанный на вольном пересказе «Фауста» Гете.
 
Пушкина этот писатель-читатель назвал «обычным эпигоном французской поэзии», а многие его классические стихотворения – перепевом с французского. Понятно, что эта моська вполне осознает недостижимый масштаб таланта творцов, на которых она тявкает. По-простому, это зависть ничтожества к гениям.
 
Интересно, что самого свидомого бумагомараку 2 года назад уличили в плагиате. Он перевел на мову книгу Н. Пучерова «Все о кофе» (1987 г.) и издал под названием «Тайна львивськойи кавы». При этом вдоволь наошибался при переводе имен собственных и географических названий. А разоблачил письменныка отнюдь не «рупор Кремля», а львовский журналист О. Хавич. Так что Винничук не еврей, коим является по рождению, а самый натуральный рогуль. Не украдет – не проживет, а потом громче всех кричит: «Держи вора!». Единственное, что оригинальное в его, с позволения сказать, трактате, – это название напитка. На всех нормальных языках это «кофе», и только у рогулей – «кава».
 
Классический пример плагиата – это школьный учебник укролитературы для 6-го класса. В нем рассказывают о выдающемся байкере, пардон, байкаре Л. Глебове (1827-1893 гг.) и приводится байка об отсутствии согласия «Лебедь, рак и щука». Если верить тому, что свидомышам заливают в кастрюльки, то Глебов написал ее за 13 лет до своего рождения, а москаль И. А. Крылов (1769-1844 гг.) в 1814 году нагло присвоил и назвал басней.
 
Конечно, Иван Андреевич заимствовал у Лафонтена, а тот, в свою очередь, у Эзопа, но сюжет, а не произведение. У Крылова всегда оригинальное изложение, образный язык и обязательная концовка, которая становилась крылатым выражением. «А воз и ныне там», к примеру, из упомянутой басни. А всего он написал 236 басен, большая часть сюжетов оригинальна. Но никто не даст ответа, откуда Эзоп брал свои сюжеты, разве что у великих укров. Тогда вопросов нет.
 
Глебов, не напрягая фантазию, уродовал псевдоязыком творения великого баснописца. В 1894 г. царская цензура запретила посмертное издание басен Глебова. При тщательной проверке выяснилось, что из 107 представленных произведений 87 заимствованы у Крылова, а другие взяты у иных, малоизвестных авторов.
 
После этого посыпались жалобы от украинофилов и сборник таки издали, хоть и в усеченном виде. И уже при советской власти, в ходе украинизации, Глебова признали выдающимся байкарем, украинским Эзопом.
 
До революции отчаянно плагиатили и украинодраматурги, особенно Карпенко-Карый, Старицкий и Кропивницкий. Они без стеснения воровали сюжеты не только у корифеев А. Н. Островского и А. Ф. Писемского, но и у провинциальных малороссийских писателей.
 
Сегодня шумеры не ограничиваются банальным плагиатом, а начинают присваивать себе и авторов. Широко известная в узких кругах поэтесса и художница Эмма Андиевская вынесла приговор русской литературе. Эта мощная старуха, оказывается, наша землячка. Родилась в Донецке, перед Великой Отечественной войной переехала с родителями в Киев. После того, как в 1943 г. ликвидировали ее отца – предателя Родины, вместе с мамахен бежала в Германию, где и живет по сей день в Мюнхене. Получив образование, 40 лет до самой пенсии проработала в украинской редакции на радио «Свобода», где зарекомендовала себя отъявленной антисоветчицей и русофобкой. Тем не менее руководство нашего художественного музея не раз предоставляло Андиевской зал для выставки ее, с позволения сказать, картин.
 
Бабулька, поправив слегка поехавшую крышу, заявила, что не менее половины российской литературы создано украинцами: «Короленко, Зощенко… -енко, -енко. Куда ни плюнь, везде украинцы». К тому же добавила, что на русском языке ничего нельзя творить, разве что заниматься переводами. Но при внимательном изучении вопроса выяснилось, что плеваться можно смело, не опасаясь кого-либо задеть. Кроме двух вышеуказанных авторов ни в первом, ни во втором ряду русской классической литературы никого на -енко больше не нашлось.
 
Можно было бы приписать сюда писателя-сатирика А. Аверченко, но он – уроженец Севастополя – принципиально не разрешал считать его хохлом. Но кто ищет, тот всегда найдет. Депутат ВРУ Лозовой, конь редкой педальности, как и другие члены Радикальной партии, назвал Анну Ахматову (урожденную Горенко) украинской поэтессой, хоть и русскоговорящей. По его мнению, русской ее сделала имперская пропаганда. «Она ненавидела московитов и публично говорила об этом, за что и поплатилась. Это наше и не надо отдавать никому», – заключил савраска.
 
Этот кекс, как и вся укроэлита, не читал произведений Анны Андреевны и воспоминания о ней. Вот отрывки из книги Л. Чуковской «Записки об Анне Ахматовой. 1938-1941».
 
Из беседы 15 октября 1939 г.:
«Опять почему-то вернулись к Киеву, и я спросила, любит ли она Шевченко.
– Нет. У меня в Киеве была очень тяжелая жизнь, и я страну ту не полюбила и язык... «Мамо», «ходимо», – она поморщилась, – не люблю».
 
Из беседы 13 октября 1940 г.:
«Заговорили о деревне, потом о крестьянах, украинских и русских.
– Униженно держались только украинские крестьяне, – сказала Анна Андреевна. – Они были развращены польскими помещиками. Я сама видела там, как едет управляющий в красных перчатках и 70-летние старухи его в эти перчатки целуют. Омерзительно! А в Тверской губернии совсем не то – полное достоинство».
 
Послушать Лозового, так Анна Андреевна ненавидела и мужа Николая Гумилева, и сына Льва Гумилева. Они были те еще московиты, имперцы и великорусские шовинисты. Зрада, однако.
 
Несомненно одно, что главный плагиат от шумеров – это мова, поскольку являет собой исковерканную русскую речь.
 
***
Молодая жена с удивлением говорит мужу:
– Представляешь, какой-то Петрарка украл у тебя стихотворение, которое ты посвятил мне к свадьбе. 


Игорь Карамазов
газета "НОВОРОССИЯ" №183
15 марта 2018