Еженедельник сообщества "Новороссия"

СТРАНА БОМЖЕЙ / Марта Ветрова

Частная собственность. Священная корова американской пропаганды. Годами нам со всех трибун говорили, что собственность в США настолько неприкосновенна, что никто не вправе ее у владельца отнять. И в 90-х мы безоговорочно принимали эту догму.

Однако наш информативный мир внес свои коррективы. Если до нулевых специализированные структуры США жестко редактировали для внешнего потребителя американские фильмы и сериалы, то после устоявшегося ощущения полной победы над постсоветским пространством расслабились. И вот в одном из таких фильмов вдруг проскочил эпизод, в котором шериф небольшого современного американского городка отчуждает собственность фермера для нужд города. Этот момент никак не состыковывался с пропагандой о сакральной неприкосновенности частной собственности в США.
 
Пытаясь понять суть этого противоречия, эксперты-американисты стали разбирать законодательство США по имущественному праву. Результаты оказались настолько неожиданными, что некоторые высокопоставленные либералы постсоветского пространства до сих пор отказываются их воспринимать.
 
Итак, начнем с поразительного открытия американоведов: ни один гражданин США не может владеть ни землей, ни машиной, ни даже личным имуществом. Такое понятие, как «бесспорное обладание вещью», в их законах отсутствует напрочь. Все вещи, земли, товары и даже услуги, по сути, являются ничьими. И вместо «обладания» вещью законы наделяют американцев «правом использования», которое де-юре приравнено к «владению», но по факту ни одна вещь не может быть закреплена за конкретным хозяином без права ее отчуждения другим гражданином или группой лиц. Причем государство через суд может лишить одного гражданина права пользования имуществом и передать это право другому. Или вообще отобрать вещь в пользу государства на общественно полезные нужды. Никто ничем не владеет. Просто какая-то страна бомжей.
 
Как это работает. Допустим, какой-нибудь корпорации захотелось построить завод на месте многоквартирного дома в США. Она подает в суд на всех жильцов дома, обладающих правом использования данной недвижимости. Адвокаты убеждают суд, что завод создаст рабочие места для горожан и поэтому отчуждение прав пользования у жильцов и передача их корпорации является общественно полезным делом. Конечно же, корпорация обязана выплатить компенсацию жертвам своих капитальных амбиций. Но обычно выселяемые получают меньше реальной стоимости своей квартиры. А бывает, вообще присуждается малозначительная сумма в несколько тысяч долларов. У кого хватит денег на хорошего адвоката, тот еще может попытаться отсудить реальную стоимость недвижимости. А кто ограничен в средствах, те могут жаловаться хоть в ООН, хоть Папе Римскому – все равно ничего не добьются. Конечно, бывает и наоборот, когда рядовые граждане или небольшая община отсуживает недвижимость мощной бизнес-группы. Но такие случаи происходят либо благодаря помощи конкурентов бизнес-группы, либо в качестве пиар-исключения для периодического поддержания иллюзии равноправия в США.
 
Тут следует добавить, что право использования дает американцу возможность не только продать свое право другому, но также изменять вещь и даже уничтожать. А вот проделывать то же самое с правом пользования другого гражданина запрещено законом. Поэтому некоторые обозленные американцы, у которых банк за невыплату налогов пытается отобрать права на дом, предпочитают сжечь его до того, как суд вынесет решение в пользу банка. В противном случае несчастный американец будет вынужден выплатить банку помимо долга еще и рыночную стоимость своего же дома. Даже если он этот дом построил своими руками и за свои деньги. Ведь долг не погашен, пока дом не продан, а продать дом банк не может, потому что дом сожжен. Практика уничтожения недвижимости не является редкостью в Штатах. Американцы сжигают свои дома от обиды на банки, которые часто продают на аукционах отчужденную недвижимость за бесценок своим же подставным лицам.
 
Если копнуть в глубину американской истории, то такая система ничейно-общей собственности возникла еще во времена становления коллективно-общинного социума поселенцев. Простой пример из прошлого. Представьте маленький городок на Диком Западе. Предположим, мельник вдруг решил увеличить свою прибыль за помол муки и поднял расценки на свои услуги. Возмущенные горожане жалуются на это шерифу. Тот сначала по-хорошему требует от мельника вернуть старую цену. Мельник возражает и заявляет, что он сам своими руками построил мельницу и только он может решать, сколько ему брать за свой труд. Однако длительных переговоров-уговоров никто ни с кем не ведет. Меры по урегулированию социального конфликта принимаются быстро и радикально. Шериф просто отнимает мельницу и отдает ее тому, кто согласится молоть по старым ценам. Если же шериф решит войти в сговор с мельником, то горожане в лучшем случае его просто не переизберут на ежегодных выборах. Но на сходе граждане могут досрочно лишить шерифа полномочий. Или просто застрелить. Оружие было у всех поселенцев, и любое социальное напряжение могло спровоцировать бунт части горожан против власти. Поэтому до старости доживали лишь те назначенцы, которые строили свое управление не только на страхе, но и на уважении. Ведь никто не выстрелит в шерифа, если будет знать, что горожане потом приговорят его убийцу к повешению.
 
Другими словами, пока дворянин Ульянов-Ленин еще только мечтал о коллективном обществе, американцы его уже вовсю строили. Фактически имущественное право в США имеет полукоммунистическое устройство. При этом изначальные американские законы, а также идеологический фундамент коллективного общества позволяли управленческому аппарату неоднократно спасать США от вырождения в классово-сословное общество и возвращали его на социальные рельсы. Так было во время Великой депрессии, когда исполнительная власть фактически раскулачила своих сверхобеспеченных хозяев, ограничила их спекуляции на бирже и заодно конфисковала золото у всех зажиточных американцев.
 
Всякий раз, когда действия правящего класса значительно ухудшали жизнь граждан, возникало социальное напряжение. И под угрозой вооруженного восстания высокооплачиваемая прислуга американских олигархов срывалась с поводка и ставила «в стойло» тех, с чьих рук еще недавно получали узаконенные взятки под ширмой лоббизма. Благодаря этому в США появились антимонопольные законодательства, государственный контроль над ценами и многое другое. Единственные, на кого у прислуги олигархов нет влияния, – это финансовые семьи, держащие в своих руках долларовый «печатный станок». Ведь первое и второе поколение ФРСных* семей жестко утверждало свою главенствующую роль в американском правящем классе.
 
Однако на текущий момент в США сложилось сразу несколько неблагоприятных факторов. Во-первых, началась очередная корректировка прогнившего блатного общества в сторону социализма. Вынос производственных мощностей из США поближе к сырью и дешевой рабочей силе в Азии привел к сокращению среднего класса и невозможности населения оплачивать кредиты. Пошли негативные процессы как в экономке, так и во внутренней социально-политической сфере. Это в свою очередь запустило механизмы самозащиты в социосистеме и столкнуло интересы жадных хозяйственников и государственных управленцев. Однажды в период холодной войны с СССР такие механизмы уже принудили правящий класс начать экономические реформы, вошедшие в историю как рейганомика.
 
Во-вторых, в начале нулевых в США начался кризис третьего поколения правящего класса. Сильные и умные родители произвели на свет нереагентных инфантилов, те же в свою очередь произвели избалованных, но очень амбициозных дегенератов с дипломами престижных университетов и полным отсутствием жизненного опыта. Благодаря блату и протекциям мажоры второго поколения заполнили своими отпрысками всю управленческую систему, перекрыв социальные лифты более адекватным управленцам. Даже ФРСные семьи – и те не смогли избежать процесса «обмажоривания».
 
Когда простые американцы, лишенные хорошо оплачиваемых работ, оказались неспособны выплачивать кредиты, то в одном месте банковской системы США оказалась гигантская денежная дыра. Это закончились стабильные поступления по выплатам массовых 20-летних кредитов, взятых в 80-е годы, плюс еще ряд негативных факторов. Но в другом месте при этом получился огромный пузырь переоцененных акций. Вместо того чтобы эмитировать недостающую сумму долларов, заткнуть дыру и выкупить переоцененные акции, перепуганные мажоры-олигофрены решили послушать своих топ-менеджеров и отказались запускать станок.
 
Пропагандистская утка их дедов о том, что огромная эмиссия денежных средств обязательно вызывает инфляцию, сыграла злую шутку с ними. Обвал ипотечного рынка больно ударил не только по США, но и по всем связанным с долларом иностранным банковским системам. В результате финансовым мажорам все равно пришлось напечатать недостающие триллионы долларов и по дедовским методичкам устранять последствия своей же тупости.
 
В-третьих, высокопоставленная прислуга из Конгресса скооперировалась со значительной частью хозяйствующих олигархов и накопила административно-финансовые ресурсы, позволяющие временно отключать или притормаживать управленческие механизмы самозащиты американской системы. Нижние слои правящего класса всегда хотели отнять у ФРС печатный станок и набивать свои счета долларами напрямую, без хитрых схем по разворовыванию бюджета и вымогательско-попрошайнического лоббизма. Раньше все попытки посягнуть на долларовый станок жестоко пресекались.
 
Но благодаря тотальному заблатнению системы на ключевые посты в силовые ведомства проникли полумажоры с низким уровнем лояльности к финансовым монархам. Возникла патовая ситуация. У Конгресса и лояльных им силовиков недостает ресурсов бросить открытый вызов банкирам и забрать станок. У ФРСных же семей больше нет возможностей резким движением избавиться от всех заговорщиков. В сочетании со всеми вышеперечисленными факторами такое положение вполне может привести к гражданской войне или к самораспаду до уровня Союза Независимых Штатов с многочисленными внутренними валютами и своим печатным станком у правительства каждого штата.
 
Нам для изучения очень полезен опыт США: именно как восставшей колонии Великобритании, которая менее чем за 300 лет смогла сначала стать коллективным обществом возможностей, а потом мутировала до уровня «красных мундиров» с колониальными замашками.
 
Что же касается постсоветских нуворишей, ограбивших собственное государство и канонизировавших доллар, то горбатого, наверное, только могила исправит. Уровень развития пещерного дикаря сподвигает их игнорировать все морально-этические нормы поведения в обществе со здравым смыслом во главе. За бесценок из нашей страны уплывает богатая ресурсная база. И оседает все это в виде имущества и запасов в иностранной валюте на их личных счетах за границей.
 
И даже если накопления находятся не в США, а в другой стране – вопрос времени, когда «честно наворованный» скарб постигнет судьба имущества Лазаренко, Березовского, Вексельберга и прочих. Неумолимо приближается очередь Порошенко, всерьез рассчитывающего на безбедную старость после бегства с Украины. Все эти тимошенки-яценюки-гройсманы и иже с ними попались в умело расставленную Западом ловушку. Исключений ни для кого не будет, не говоря уже о мошенниках разливом помельче. Суета бандитов во власти оказалась сизифовым трудом, и час расплаты близится.
 
Понимают ли они это? Уже да. И, как загнанный зверь, будут отчаянно драться за свое место под солнцем до последнего вздоха. Потому что таким страшнее смерти может быть только уровень жизни рядового гражданина. Это нужно обязательно учитывать при освобождении оккупированных Новороссии и Малороссии.
 
* ФРС – Федеральная резервная система.


Марта Ветрова
газета НОВОРОССИЯ № 229
31 января 2019