Еженедельник сообщества "Новороссия"

РЫНОК И ГОСУДАРСТВО / Марта Ветрова

Публичное противостояние между крупным бизнесом и гражданским обществом привело к тому, что в целях их примирения профильные госструктуры получили разнарядку снять всерьез нарастающее напряжение.

Хоть и с большим трудом, но со временем все-таки удалось объяснить крупному бизнесу, что народ нужно уважать и если в угоду жадности и снобизма все время на нем паразитировать, то это неизбежно сократит численность населения, а вместе с ним и рынок сбыта. Что же касается рядовых граждан, то все старания лоббистов убедить их в преимуществе частного каптала на рынке товаров и услуг разбились об окружающую население действительность. Рост цен на товары, работы, услуги, а также зачастую их сомнительное качество уже давно развеяли миф об эффективности рыночной экономки. И сколько бы некоторые лица не настаивали на необходимости «спасения постсоветской экономки частным капиталом», вместо снятия социального напряжения в обществе они вызывают лишь обратный эффект.
 
Но экономика – наука рациональная. А значит, эмоции – в сторону и сначала расскажем о реальных преимуществах, которые частная форма собственности может нести по отношению к государственной.
 
Первый фактор эффективности частного бизнеса ярко проявляется на уровне мелкого предпринимательства, такого как сапожные мастерские, парикмахерские и небольшие производственные цеха. Владельцы компактного бизнеса сами решают, что им необходимо закупить для развития и как лучше распределять полученную прибыль. В условиях государственного планирования это сделать невозможно, так как существует четкий регламент деятельности и расходования средств. В результате управляющим госпредприятиями директорам выгоднее документально создавать видимость убыточности, чтобы перекрывать часть расходов за счет дотаций из государственного бюджета. А освобождаемая таким образом реальная прибыль, как правило, разворовывается верхушкой управления такого предприятия. В позднем СССР это было сплошь и рядом.
 
Вторым фактором развития является кровная заинтересованность собственника в конкурентоспособности своих товаров и услуг. На госпредприятии, где личная зарплата администрации гарантирована даже в случае убытка, никто из управления не заинтересован в том, чтобы лишний раз напрягаться ради улучшения качества либо рационализации хозяйствования. Другими словами, даешь план – и спишь спокойно. При этом вкладывать все свои силы и умения, работая над повышением показателей производства за похвальную грамоту или премию в размере 10% от зарплаты, могут только очень идейные хозяйственники. А таких в обществе мало. 
 
И наконец, третьим фактором, при условии ошибочной внутренней политики государства, можно признать более высокий уровень зарплат в частной сфере. В результате качественные специалисты перетекают с госслужбы в частные фирмы. Но это ненормально для развития государства.
 
На этом преимущества частного капитала над государственным заканчиваются. Теперь переходим к минусам. Как говорил товарищ Гагарин, «поехали!».
 
Первый минус частной формы собственности заключается в том, что чем крупнее бизнес, тем ниже влияние ранее перечисленных факторов преимущества. Когда у человека в собственности одна мастерская по ремонту чего-либо, то он сам ею управляет, выгоняет нерадивых работников и материально мотивирует хороших специалистов. А также самостоятельно перепроверяет расходование и прибыльность. Когда же появляется сеть мастерских, то он просто вынужден ставить над ними администраторов, менеджеров или управляющих. И в связи с тем, что контролирующий часть его бизнеса администратор не является главным выгодополучателем от прибыли, то и отношение к управлению у него ровно такое же, как и на госпредприятии. Если собственнику сети повезет и ему попадется грамотный и порядочный управленец, то хотя бы на одной точке у него будет эффективное управление. На всех же остальных ему гарантированы мошенничество, безответственность работников, утаивание прибыли и периодические скандалы недовольных клиентов. У бизнеса же выше среднего уровня все эти проблемы еще более усугубляются. И если на государственном заводе в любой момент можно устроить оперативную проверку за счет уже существующих органов госконтроля, то владельцу заводов приходится тратиться на внеплановый аудит. А если у собственника не один завод, а целая группа производственных активов, то усиленный контроль за счет независимых аудиторов может принести ему значительные расходы. К тому же нет никакой гарантии, что его управляющие не подкупят аудиторов. И те внушительные суммы, которые собственники перечисляют для проверки своего хозяйства, могут быть просто выброшенными на ветер. Помимо проблем с управлением и ревизией, наши новоиспеченные капиталисты получают еще и проблемы с поставками сырья, рынками сбыта, демпингом конкурентов, а также появлением за счет незапланированных факторов риска дыр в личном капитале, которые они вынуждены затыкать с помощью задержки зарплат рабочим или распродажей за бесценок купленного втридорога имущества. Крупный бизнес получает проблемы государственного масштаба, но при этом он не имеет тех финансовых, административных, силовых и внешнеэкономических возможностей, которыми обладает государство. Поэтому в полноценном государстве частный завод или фабрика всегда будет уступать государственным.
 
Второй серьезный минус в рыночной экономке заключается в том, что при неэффективном собственнике градообразующие или стратегически важные предприятия могут быть взяты под внешнее управление только при явном банкротстве. В этом случае государство вместе с разорившимся заводом берет на себя выплаты задолженностей по зарплате, модернизацию изношенного оборудования, проблемы недостач товарно-материальных ценностей и т.д. И беда даже не в том, что государство вынуждено устранять последствия разорения бизнесмена. Весь кошмар той рыночной системы, которую понастроили в 90-е «спасители неблагодарного народа» в том, что механизмы наследования экономических активов выстроены по родственному принципу. А это значит, что после смерти собственника в большинстве случаев во главе бизнес-империи становится не самый грамотный топ-менеджер, а родственник умершего владельца. То есть избалованному инфантилу вручают судьбы большого количества зависимых от его решений граждан. Далее может быть несколько вариантов событий.
 
Самый оптимальный и относительно бескровный для общества – это полное отстранение нового собственника от дел бизнес-империи. Опытным топ-менеджерам не составит труда сфабриковать нужные документы и попросту отнять у него все незаслуженно полученное имущество.
 
Менее справедливый вариант – это когда умерший собственник в завещании закрепляет за своим наследником неотчуждаемое право на получение значительной части с прибыли. То есть эти деньги пойдут не на развитие бизнеса, подушку финансовой безопасности или на премиальные тем, кто добросовестно работает на пользу фирмы, а на удовольствия нового «хозяина жизни».
 
И, наконец, самый неблагоприятный вариант – когда самоуверенный мажор начинает активно участвовать в делах унаследованного бизнеса. В этом случае либо он разорит свою бизнес-империю, либо топ-менеджеры разворуют у него под носом все имущество. При этом общество получит социально-экономический сбой, который выразится не только в нарушенных взаимосвязях в экономке, но и в появлении большого количества безработных.
 
В конечном результате такая реконструкция капитал-сословного общества приводит к постепенному накоплению серьезных ошибок при наследовании бизнес-структур. И, как следствие, в долгосрочной перспективе – кризисы и революции.
 
И наконец, третий минус частнокапитального устроения общества экономика прочувствовала на себе еще в начале 90-х. Заключается он в том, что предприниматель абсолютно любого уровня заинтересован получать от своих действий максимальный результат при минимальных вложениях личного труда и капитала. Это основа бизнеса, закрепленная во всех американских учебниках по экономике. Частному капиталу гораздо выгоднее получать прибыль уже с готового товара, чем вкладывать огромные деньги в строительство завода, в обслуживание производственного цикла продукции, а затем еще выжидать период окупаемости. Поэтому граждане «новой формации» с приходом свободного рынка бросили усилия не на трудоемкие способы наращивание капитала, а на быстрое и легкое купи-продайство импортного продовольствия и ширпотреба.
 
Но дальше что? Загубили собственное производство, устранили советский дефицит за счет обнищания населения и ввоза дешевого ширпотреба путем снижения покупательной способности, сократили обороты товаров и услуг, снизили запросы граждан к стандартам качества. Можно такую экономику назвать цивилизованной, а страну – развитой? Ни в коем случае! А ведь все это – следствие отсутствия государственного регулирования экономики. Последователи ельцинско-кравчуковской шпаны при галстуках и сегодня стремятся избавиться от любых нагрузок на государственный бюджет. В идеале они всю экономику государства видят в частных руках, а задача правительства при этом – только налоги собирать и себе лично ни в чем не отказывать. Только кому такое государство нужно будет? Населению, брошенному на произвол судьбы в рыночные джунгли? Или частному бизнесу, который ищет нахлебников, чтобы было кого содержать?
 
Допустим, утопические мечты олигофренов сбылись. Вся экономика находится в частных руках, и бизнес оказался настолько социально ответственным, что само государство еще существует. Не смеяться! Продолжаем следовать представлениям «гениев экономики» об идеальной модели развития рынка. Сегодня они предлагают торговать природными ресурсами и завозить все необходимые товары из-за рубежа. Но когда лес, руда, газ и плодородная почва закончатся, чем торговать будут? Не хочется даже думать об этом, не правда ли? Но в том-то и беда, что главная задача частного бизнеса – это прибыль, а не морально-этические нормы взаимоотношений в социуме.
 
Предположим, так они планируют создать устойчивую экономку без товарного дефицита и гиперинфляции. Но здесь их ждет большое разочарование. Приняв зависимость от импортного продовольствия и товаров, правящий класс рискует ввергнуть свое государство в глубочайший кризис. Ведь когда все основные производственные и агропромышленные мощности мира сконцентрированы лишь в десятке стран (западная модель, активно лоббируемая так называемыми либералами), то любой системный сбой в экономических отраслях стран-поставщиков неизбежно приводит к сокращению поставок продукции в страны-потребители. Специально для жертв американских учебников по экономике стоит отметить, что, кроме естественных сбоев, приводящих к товарному дефициту (засуха, ураганы, наводнения), есть еще искусственные. Как-то: биржевые спекуляции, внутренняя борьба за власть в крупных корпорациях с использованием забастовок и саботажа, истощение близких источников сырья с усложнением логистики и нежеланием за счет отказа от части прибыли поддерживать прежний уровень поставок сырья, внешние санкции и т.д.
 
Так что, сколько Западу не кланяйся, но схема «ресурсы в обмен на продовольствие» жизнеспособна лишь до первого серьезного сбоя. А эффективной рыночной экономики в природе и вовсе не существует. Развитие и процветание возможно лишь там, где экономика регулируется государством. Обратная ситуация в долгосрочной перспективе всегда приводит к деградации структуры государственного управления и уничтожению государства как такового.


Марта Ветрова
газета НОВОРОССИЯ № 223
20 декабря 2018