Еженедельник сообщества "Новороссия"

ГУМАНИЗМ / Марта Ветрова

Права человека, гуманизм, свобода личности. С самого начала зарождения этих идеологических понятий люди активно пытались использовать их в качестве инструмента борьбы за власть. Но все же основным критерием успеха в политике оставалось либо наличие денег и связей, либо большое количество штыков за спиной революционера.

Со временем кроманьонцы истребили всех неандертальцев.
Ну что на это сказать? Гуманизм тогда еще не придумали…
 
Права человека, гуманизм, свобода личности. С самого начала зарождения этих идеологических понятий люди активно пытались использовать их в качестве инструмента борьбы за власть. Но все же основным критерием успеха в политике оставалось либо наличие денег и связей, либо большое количество штыков за спиной революционера. А идеология равных прав и свобод была на уровне политической болтологии и не более того. Однако после Второй мировой войны общечеловеческие ценности стали мощным оружием в руках супердержав, претендующих на мировое господство.

Во избежание голословности сравним с гуманистических позиций советский ГУЛАГ и каторгу США образца 30-х годов ХХ века. Достоверно не известно, какой была реальная смертность в тот период. Но по сохранившимся источникам можно определить условия существования заключенных и в США, и в СССР. Начнем с американской каторги. По степени свободы перемещения каторжане были абсолютно поражены в правах. С момента попадания на каторгу заключенных заковывали в кандалы, которые мешали работать и способствовали быстрому физическому истощению. К тому же на ночь каторжане приковывались к кроватям с помощью одной длинной цепи, и до утра они не могли ни попить воды, ни сходить в туалет. Побои и издевательства надсмотрщиков были в порядке вещей. Питание было плохим, но чуть лучше, чем в ГУЛАГЕ. Связано это было с дешевизной бобовых культур, которые давали необходимый белок. А вот хлеб в рационе был редкостью, т.к. цены на зерно после Великой депрессии оставались стабильно высокими. Медицинское обслуживание каторжан ограничивалось сведением всех «чахоточных» в отдельный барак, и можно только догадываться, сколько из них умерло от болотной лихорадки и малярии. По сути, каторга была узаконенным рабством. Использовались каторжане в основном на строительных работах и в каменоломнях.
 
ГУЛАГ в плане гуманизма тоже не далеко ушел от американской каторги. Отсутствие цепей и наличие после работ свободного времени сыграло с заключенными злую шутку. Несмотря на то, что в пределах лагеря (за исключением запретных участков) заключенные перемещались почти свободно, ГУЛАГ был далеко не пионерлагерем. Благодаря потворству надзирателей, лидирующее положение среди заключенных заняли воровские группировки, которые обязаны были морально сломить тех, кого привлекли по антисоветским статьям. И высокая смертность была напрямую связана с жестокими правилами существования в закрытом криминальном социуме. Что касается питания, то в целом оно в ГУЛАГЕ было хуже американского, т.к. в нем отсутствовала необходимая доза белка, без которого человеку тяжело выживать в суровом климате Севера или в знойных пустынях Средней Азии. Спасало только постоянное наличие хлеба. Самым голодным периодом для лагерей стали военные годы. Но тогда голодало все гражданское население, а у заключенных всегда было пусть скудное, но стабильное питание. И если бы голод в ГУЛАГЕ был настолько нестерпимым, как его описывают некоторые либеральные историки, то на фронт в штрафбаты ушли бы почти все заключенные. Просто ради того, чтоб один раз сытно поесть. Медицина в ГУЛАГЕ тоже была лучше, чем на американской каторге. Правда, фельдшеры часто игнорировали мелкие недомогания, и больницы были чаще заполнены ранеными на производстве или во время внутренних разборок между заключенными. Туберкулезников и инфекционных больных сводили в отдельный барак, и наличие болезни не освобождало заключенных от работы.
 
Таким образом, можно смело утверждать: гуманизма не было ни на американских каторгах, ни в советских лагерях. По каким-то показателям хуже было в США, по каким-то – в СССР. И сложно определить, что для человека гуманнее: быть забитым насмерть американским надсмотрщиком за отказ обессиленного человека продолжать работать или погибнуть за то же самое от рук блатных авторитетов. Так что до появления ядерного оружия сверхдержавы почти не использовали гуманистические идеи и предпочитали разрешать конфликты с помощью войн или дипломатии, с обязательной опорой на военную мощь своего государства.
 
Однако после Второй мировой войны все страны-победительницы оказались в патовой ситуации. После того как британцы с американцами на себе испытали всю прелесть борьбы с профессиональной армией, они поняли, что после немцев воевать с СССР они не готовы. Одно дело – расстреливать из пулеметов туземцев с копьями, другое дело – получить в ответ выстрел из немецкого или советского танка. Ядерный потенциал США был крайне низким и не мог оказать существенного влияния в случае советско-американского конфликта. В этой обстановке англосаксы с обоих берегов были вынуждены отказаться от войны с СССР. Европа была поделена на зоны влияния, однако остальные страны оказались вне этого договора. И холодная война, по сути, разгорелась именно за право влиять на эти страны.
 
Каждая идеологическая система пыталась вовлечь в себя «ничейные» государства. Дабы повысить привлекательность своих государственных структур, СССР и США попытались культивировать ценности, которые будут близки всем народам. С их помощью сверхдержавы рассчитывали перетягивать внеблоковые страны на свою сторону. В 1948 г. появилась Всеобщая декларация прав человека, ставшая основополагающим инструментом идеологической войны стран-победительниц друг с другом.
 
Несмотря на разорение войной, СССР эту борьбу постепенно выигрывал. Идеи социальной справедливости изначально были заложены в социализме, и распространение советской идеологии прошло по миру с невероятной скоростью. В ответ США с Великобританией начали изобличать СССР по пунктам, где сталинские методы управления противоречили международному пакту о правах человека. После смерти Сталина советский аппарат управления получил возможность активно реагировать на обвинения Западного блока.
 
Поэтому была упразднена система ГУЛАГА, из тюрем были освобождены и реабилитированы миллионы политзаключенных. Был реорганизован жилфонд страны. В довоенную эпоху городское строительство велось по принципу: сталинские высоты – для элиты, дома барачного типа – для всех остальных. Массовое строительство 5-этажных «хрущевок» позволило советским гражданам расселиться из бараков и коммуналок, в которые людей постоянно «уплотняли» на базе дореволюционных домов. Также было осуществлено послабление в цензуре, что привело к росту творческого потенциала в культурном развитии страны.
 
Американцы не смогли ничего этому противопоставить. Попытка создания мощного среднего класса на основе идеологической платформы «американской мечты» разочаровывало американцев. Разрыв между бедными и богатыми сокращался крайне медленно, и коммунистические идеи, не без помощи советской внешней разведки, все глубже внедрялись в американское общество. Репрессии эпохи маккартизма не смогли остановить экспансию идей социального равенства. Стачки и забастовки рабочих принудили правящий класс пойти на уступки, что привело к пересмотру отношений между нанимателем и рабочим.
 
Как известно, законодательная база США страдает ярко выраженным дуализмом. С одной стороны народ имеет право на восстание, с другой стороны правительство имеет право расстрелять восставших из пушек. Этот принцип американской психологии принятия управленческих решений обозначается знаменитой фразой: «Победитель получает все». Там, где владельцам фирм с помощью запугивания и убийств зачинщиков забастовок удавалось сломить сопротивление рабочих, власти ставали на сторону работодателей. Где рабочие не отступали – правительство обязывало работодателей пойти на уступки забастовщикам.
 
В результате американская демократия вынуждена была постепенно социализироваться и учитывать интересы не только своей новоиспеченной аристократии. Под давлением своих же гуманистических идей США отменили каторгу и дали права чернокожему населению. Оружие под названием «гуманизм», созданное для противодействия послевоенному СССР, начало бить по их собственной, далеко не гуманной, американской государственности. Правящий класс США понимал, что с идеями гуманизма он сам себя переиграл. К началу 80-х американцы стояли на пороге массового социального восстания. Если бы во времена Горбачева советская внешняя разведка продолжала оказывать полноценную поддержку своей агентуре в американских профсоюзах, то на месте США на карте мира появился бы Союз Социалистических Штатов Америки.
 
В отличие от советских спецслужб, американцы вели подрывную деятельность в СССР не в рабочих коллективах, а в среде творческой интеллигенции и с детьми номенклатурных работников. Причем вести ее начали сразу после войны, когда железного занавеса в СССР еще не было. Это привело к появлению стиляг и мажоров. На митингах они были примерными комсомольцами, а в свободное от коммунизма время – ярыми диссидентами. Под идеями гуманизма и свободы личности в их сознание внедрялось убеждение, что в СССР все самое плохое, а на Западе – самое хорошее. Эта бомба замедленного действия сработает через 20 лет, когда дети партработников, благодаря связям родителей, получат высокие государственные посты в период горбачевской эпохи.
 
После падения СССР идеи общечеловеческих ценностей продолжают использоваться Западом для прикрытия своих военных вторжений в другие страны. Но, как ни странно, этот эффект имеет и обратное действие. Гуманизм тоже влияет на правящие классы и устанавливает рамки, через которые они не могут перейти, хотя бы внутри своего общества. К примеру, в США в 1994 г. штат Алабама восстановил узаконенное рабство в виде каторги. Но через три года, под давлением оппозиционных группировок, открыто обвиняющих власти штата в негуманном обращении с заключенными, каторгу были вынуждены закрыть.
 
Так что политики, которые используют любую идеологию для укоренения своей власти, со временем сами становятся заложниками тех концепций, которые они провозглашают. И прежде чем заигрывать с идеями украинского нацизма или с исламским экстремизмом, политический лидер должен понимать, что войти туда в погоне за тридцатью сребрениками легко, а вот выйти – совсем непросто.


Марта Ветрова
газета "НОВОРОССИЯ" №192
17 мая 2018