Еженедельник сообщества "Новороссия"

ЕНАКИЕВО КАК РУБЕЖ РУССКОГО МИРА

К двухлетию начала гражданской войны за свободу от киевского национализма и за воссоединение с Россией руководитель енакиевской Самообороны, командир ополчения и депутат Народного Совета от Общественного движения «Свободный Донбасс» Андрей Ворошилов дал развернутое интервью главному редактору газеты «Новороссия» Дмитрию Дезорцеву.

Спасибо СССР за наше счастливое детство
Без всякой иронии. Семья была – мама и нас трое детей. Безотцовщина. Мама одна нас всех подняла. Работала главным инженером, зарплата мизерная, 120 рублей, но страна помогала очень. Получили бесплатно трехкомнатную квартиру, каждое лето в пионерлагерях, спорт – в общем, жили как все. Класса до седьмого сильного рвения учиться не было. Какая там учеба, если рядом постоянно что-то строят, можно в войнушку поиграть, посигать через пустые лестничные проемы. Зимой также домой не спешили: то в лесу на лыжах, то на горках ледяных. Мама на работе допоздна: гуляй – не хочу. Но потом я взялся за ум и маму плохими оценками особо не огорчал. А было так. «Наловил» однажды в дневник оценок – весь красный от двоек. Смотрю на эти страницы и думаю, как же я это маме покажу. Короче говоря, засел за учебники и до конца недели выправил отметки. Мама, конечно, все равно наругала, но во мне уже что-то изменилось. Наверное, повзрослел.
«Незалежность» 90-х пережили тяжело. Как и все, в общем. Помню времена, когда в енакиевских магазинах вовсе не было хлеба. Но как-то вытянули. Окончил школу неплохо, поступил в горный техникум. Понемногу решили развивать семейный бизнес. Где-то что-то купили, где-то продали, понемногу начало получаться. Магнатами нас, конечно, не назовешь, но на семью уже хватало. Енакиево город непростой, с советских времен – крупный промышленный узел Донбасса, со своими особенностями и сложностями. Наверное, именно нелегкая жизнь в прошлом и в это время побудила меня заняться общественной деятельностью. Политика меня тогда особо не привлекала, глядя на постоянно происходящие в Киеве «концерты», партийной деятельностью заниматься не хотелось. Я предпочитал напрямую работать с людьми. Мне помогало советское государство, и я в свою очередь старался помочь тем, кому плохо. Прежде всего – неполным семьям с детьми.

Енакиевская Самооборона
К началу майданных событий подошел в целом с видением хорошей перспективы. Бизнес развивался, планировали открытие филиалов в других городах Украины. Даже когда на Крещатике начали жечь покрышки, все еще была уверенность, что все это закончится быстро, «гарант» даст жесткий приказ, и бардак будет прекращен.
К сожалению, мы, енакиевцы, слишком переоценивали волевые качества Януковича. Очень гордились тем, что наш земляк достиг таких политических вершин, очень за него болели, с готовностью первыми выходили на любые акции в его поддержку. Постыдное бегство президента, оставление им Донбасса на произвол судьбы произвело эффект ледяного душа. Мы еще какое-то время надеялись, что вот он сейчас соберется с силами, вернется и, как легитимный правитель Украины, даст достойный отпор разбушевавшимся украм, подчинит армию, наведет конституционный порядок. Писали ему письма, обращались с митингов, записывали видеообращения. Да и мэр Енакиево, лично им назначенный, не раз уверял: «Батя нас не предаст». Не дождались…
А в войну, конечно, не верили. До последнего. Я тогда был убежден, что ничего особого не произойдет, потому что в моем понимании украинцы были народом мирным, неконфликтным. Вот так мне это тогда виделось.

Очень хотелось понять, что вообще происходит. На тот момент было очевидно, что какие-то структуры уже практически почившей «Партии регионов» пытаются взять протестные настроения на себя, возглавить их. Но достаточно скоро наш актив определил их как «сливщиков», как силы, пытающиеся совершенно однозначно дать возможность протестному движению «выпустить пар» и «по-доброму» договариваться с хунтой. Разумеется, нас это не устроило. Мы тогда себя позиционировали как «здоровую» часть Украины, не подвергнувшуюся националистской гнили, не согласную с политикой Майдана и тем, что там произошло.
Ни о каком разделении тогда речи не было. Требовали референдум (чтобы появилась хоть небольшая самостоятельность и, как следствие, защита от хаоса и беспредела, разрастающегося из Киева), право на русский язык. И, конечно же, не отрывать нас от Матушки России. Мы на митинги носили и украинские, и российские флаги вместе. Я даже автопробег первый на Донбассе устраивал именно в поддержку российско-украинского вектора. Российские и украинские флаги мы шили поровну и так же крепили их на авто: русский, а рядом украинский.
Общими усилиями мы провели в Енакиево народный митинг, рекордный по количеству участников, даже с учетом того, что много людей поехало митинговать в Донецк, в том числе и часть нашего актива. Причем это уже были не просто собрания граждан, а формирующееся сопротивление. Горожане печатали и расклеивали листовки, проводили постоянные сходы, обсуждали и планировали дальнейшие действия, вооружались охотничьим оружием, искали иные средства самообороны. Мы готовились к стычкам, охраняли памятники истории и культуры, стратегические объекты.
Укропы регулярно приезжали, наблюдали за нами из автомобилей, вели сьемку, отслеживали активистов. Милиционеры негласно поддерживали нас, а люди массово выражали солидарность с «Беркутом». Хотя, прямо скажем, до майданных событий силовики в Енакиево популярностью не пользовались. А теперь мы вместе с ними патрулировали город. Пока проходил «митинговый» период, нам удалось наладить связи с активами других областей – Харьковской, Днепропетровской, Луганской, Запорожьем, с лидерами движений, которые в тот момент были на виду, – Павлом Губаревым, Алексеем Мозговым. Посыпались угрозы от представителей киевской власти, обещали кары, тюрьмы, сжигать машины. Тогда у нас действительно начали пропадать активисты.

Народное ополчение Донбасса
Когда поступила информация, что хунта перешла к более активным действиям и начала нагонять на Донбасс вооруженные силы, стало ясно, что быть просто активистами уже недостаточно. Воздух наполнился тревогой. Енакиевцы стали готовиться к военным действиям. Когда в Луганске и Донецке были окончательно взяты под контроль ополчения СБУ и госадминистрации, мы встретились с одним из лидеров Народного ополчения Донбасса Мирославом Руденко. Цели у нас были общие, они помогали нам, мы им. Совместными усилиями создавали и обеспечивали блокпосты, организовывали перекрытия трасс, досматривали подозрительные автомобили, отфильтровывали сомнительных лиц.
В апреле-мае немалая часть протестного движения Енакиево выехала на поддержку Славянска. А мы продолжали формировать вооруженные силы Народного ополчения из енакиевцев и жителей окрестных городов и поселков, отправляли бойцов и, конечно, гуманитарную помощь, которую горожане собирали в очень большом количестве. Плотно работали со штабом Стрелкова, получали задания, по большей части касавшиеся тылового охранения Славянска и наблюдения за ситуацией.
Боевого оружия тогда еще практически не было, охраняли блокпосты, будучи вооруженными палками и берданками. На черном рынке за сумасшедшие деньги купили несколько «калашей» с мизерным БК. Многим из нас тогда казалось, что нужно дотянуть до референдума, а потом мирная жизнь вернется сама собой. Была твердая уверенность, что Донбасс заметят и признают. Но после того как пролилась первая кровь в Славянске, после ужасных событий в Одессе и Мариуполе, стало понятно, что киевской хунте на законность плевать, и нам надо готовиться к серьезной войне. Это понимание разделяло все больше и больше жителей Енакиево. Поток желающих записаться в ополчение тогда увеличился значительно, сотни будущих героев приходили в наш штаб. А мы распределяли их по тем подразделениям Донецка и Луганска, которые уже существовали.

Референдум
Актив доверил мне организацию силового блока по защите процесса волеизъявления граждан. Мы приготовили все, что было из боевого, а также охотничьи стволы, с которыми дежурили. Милиция относилась к нам с пониманием, с готовностью шла на сотрудничество. Еще я купил телефон, сим-карточку, посадил девчонку и устроил «горячую линию ДНР в городе Енакиево». Поступали сотни звонков: интересовались новостями, рассказывали о подозрительных людях, о неправомерных действиях. Мы реагировали, высылали свои патрули, работали эффективно. Целью было не дать городу скатиться в хаос, как это происходило в некоторых других населенных пунктах. Очень много звонков было о том, состоится ли референдум. Киевские власти тогда проводили сумасшедшую кампанию по дискредитации голосования. Мы знали, что бандеровцы готовили акции запугивания, были случаи нападения на избирательные участки, убийства активистов, было жесткое подавление голосования в Красноармейске, когда туда ворвалась нацгвардия на бронеавтомобилях Приватбанка. Тем не менее, сунуться в Енакиево они не решились, и Референдум общими усилиями мы провели благополучно.

Настоящая война
Как-то само собой случилось, что наша Самооборона из локальной единицы по защите Енакиево превратилась в боевое подразделение, начала выезжать на выполнение боевых задач. Самой главной проблемой было отсутствие единоначалия. То был период полевых командиров. И зачастую приходилось разрываться на части, стараясь определить тех, с кем надо координировать действия, кто наиболее правильно понимает ситуацию и эффективно взаимодействует с «соседями». Сейчас мы разделены на ДНР и ЛНР, а тогда территория была общая, и бывало такое, что за один день нужно было объезжать несколько городов. Обстановка была сложная, менялась часто, очень важно было владеть информацией. А так как связи были уже налажены, наша енакиевская группа могла достаточно мобильно участвовать в ходе боев. Мы четко следовали договоренностям: сегодня попытка прорыва в Луганщине – мы несемся туда, нужно помочь Славянску – помогаем, звонок на горячую линию – реагируем, обращение полиции о поддержке – мы рядом. В таком круговороте событий пролетали день за днем.
Енакиевцы внесли немалый вклад в оборону как ДНР, так и ЛНР. Среди нас были отличные, геройские бойцы. И в том числе минометчики, благодаря которым удавалось сдерживать атаки укропов на города, которые мы обороняли. Карателям надоело это терпеть и однажды они отправили самолет, «сушку». Облачность была очень низкая, он периодически выскакивал из-под облаков, осматривал пространство и прятался обратно. А артиллерию нашу найти не мог. И вот в какой-то момент летчик психанул, спустился настолько низко, что я видел его мелкие детали. Он принялся высматривать, а мы давай его поливать из чего ни попадя, от ЗУшки до «калашей». Благополучно сбили – плюхнулся за городом.
А вот еще крепкое воспоминание о тех днях. Люди-то мы сугубо невоенные, трудно так сразу переключиться, как ни крути. И с домашней вкусной пищи переходить на сухпай, конечно, тяжко. Пара месяцев на консервах – и настоящая еда уже начинает сниться. Как-то в начале августа обзавелись мы настоящей полевой кухней, наш енакиевский классный парень взялся руководить процессом и порадовал нас настоящим борщом. Сбывшаяся мечта любого ополченца! Наполняет мою тарелку – и начинается жуткий обстрел нашей базы из калибра не меньше 120-го. Прицельно так били, рядом с забором ложилось. Ребята – все в укрытие, и я было дернулся. Но пахнущий борщ и ложка в руках… Думаю: ну какого черта? Стал в проем под балку и наворачиваю. Забор железобетонный дрожит от разрывов, а я борщ уминаю.
Это забавный случай, конечно. А вообще, самое сильное впечатление тех времен – как сильно менялись наши люди. Казалось бы, познакомился с человеком, ничего особенного, обычный шахтер, заводчанин, водитель или мастер по ремонту авто, а через пару месяцев смотришь на него в боевой ситуации – совсем другая личность: решительный, мужественный, острый, идейный, да просто геройский.
Вот пример с Женей Ищенко, мэром Первомайска. Тогда там внезапно образовался «передок». Укры лезли в город со всех сторон, пытались занять частный сектор, с воздуха долбила «сушка». Оборона была достаточно хлипкой, часть моих бойцов – вообще необстрелянные. Мы заняли оборону около зданий и ожидали атаки противника. Нервы натянуты предельно. И вот вижу, как Жека вышел из-за строения на передний план, стал за деревом, держит снайперскую винтовку. Понятно, ничем эта СВД против тяжелой техники не поможет. А он стоит, не уходит, высматривает в прицел. Просто хотел воодушевить местных оставшихся в городе первомайских ополченцев, показать, что вместе с ними, не сбежал, хочет и готов сражаться. Тоже очень геройский парень был. Жаль, погиб…
А остановили наступление на город в том числе и наши енакиевские ребята. Как только какая укровская нечисть появлялась в поле зрения, они прицельным огнем ее обращали в бегство. В общем, Енакиево воевал на все сто.
Людей, конечно, очень не хватало, укропы об этом знали прекрасно: все наши телефоны прослушивались. А штурмануть нас все равно дрейфили. Поняли, что никакой легкой победы не будет. Сочиняли друг другу сказки, что тут российская армия всюду. А что сейчас? Горожанам уже нет нужды лично стоять на блокпостах, их место надежно заняла армия ДНР. Сил у нас сейчас достаточно, не сравнить с тем, что было в 2014-м.
Продолжаю носить военную форму. Во-первых, именно потому, что война еще не закончена. Во-вторых, совершенно убежден, что чем больше адекватных, хороших людей, испытавших, что такое война, ходят в «военке», тем лучше будет отношение гражданских к армейским. Короче, пытаюсь являть собой пример нормального военного.

Депутат Андрей Ворошилов
Несмотря на боевые действия, общественная деятельность никуда не делась. Енакиево в этом смысле проделало колоссальную работу. Это сбор и распределение гуманитарки в Славянск, Краматорск, другие города, по блокпостам, снабжение ополчения, прием и расселение беженцев из Славянска. Мы их расселяли по пансионатам, организовывали питание, доставку и лечение раненых в Енакиево, оказывали помощь на всех уровнях.
Еще в апреле 2014-го, когда окончательно взяли облгосадминистрацию, встал вопрос о формировании представительского корпуса. Тогда была пара человек от Енакиево, которые пытались что-то делать, но не пошло. Отличительным знаком депутатов того, начального, Верховного Совета были большие круглые значки. Я поначалу планировал подыскать достойных людей и отдать значки им. Но вспомни ситуацию тех дней: общая нервозность, никто не хочет засвечиваться, родственники не советуют… Пришлось мне еще и ездить в Донецк участвовать в заседаниях. Потом началась летняя активная фаза войны, и к депутатству я вернулся уже осенью, в преддверии выборов в Народный Совет.

Почему выбирался от «Свободного Донбасса»? Предпочитаю работать в небольшой группе единомышленников. Легче найти общий язык, все на виду, хорошо видно, кто чем дышит. Совершенно не жалею о своем выборе. Время, конечно же, непростое, но ничего, все только начинается.
Главная моя цель сейчас – помочь людям удержаться и закрепиться в наших условиях, указать путь. В первую очередь, речь идет о самых незащищенных слоях населения – беженцах, семьях погибших ополченцев, раненых, опять же неполных семьях. Обращаем внимание на распределение гуманитарки, социальной помощи, выплату пенсий. Ситуация за полтора года изменилась сильно, она однозначно приобретает положительные черты. Сейчас уже нет опасности голода, понемногу поднимается бизнес, пытаемся решать транспортные вопросы. Проблем, конечно, еще много, но я считаю, что сейчас важно уметь договариваться, искать диалог с городскими властями, вместе создавать что-то хорошее.
Когда-то мы думали, что наша задача рискнуть, проявить активность – обеспечить проведение Референдума. Но, видимо, наша миссия гораздо сложнее и важнее. Нам, находящимся на передовой Русского мира, несомненно нужно будет выполнить не одну важную задачу. Мы еще увидим непростые времена, но, думаю, самое сложное мы уже миновали, как прошли и точку невозврата.
_ _ _ _ _

20.06.2016
 



газета "Новороссия"