Еженедельник сообщества "Новороссия"

А как там Львов?

Наш корреспондент Сергей Иванов побывал в «файному місті» Львове и побеседовал с коренным львовянином.

- Я житель Львова, коренной житель. Здесь вырос, выучился. Отсутствовал только два года, когда служил в армии. Тогда эта страна еще называлась СССР.

- Вы живете в городе, который считается прародиной украинского нацизма. Кого во Львове больше: трезвомыслящих людей или безумных скакунов?
- Дело в том, что здесь нет двух лагерей, здесь народ очень разношерстный. Скакунов здесь не больше 10%, но так как они очень активно прыгают, их больше всего и видно. Половина населения вообще далека от политики, далека от войны, ничем не хочет интересоваться. Люди ведут свой бизнес, им все равно, что творится на востоке страны, они следуют согласно своим меркантильным интересам. Есть люди, которые были на стороне власти, но когда они приходят в магазин, понимают, что что-то не так. Людей, которые были за национализм, с каждым днем становится все меньше, меньше и меньше. Есть люди, которые изначально понимали, что Майдан ни к чему хорошему не приведет. Потому что национализм привился не сегодня, он укоренен здесь минимум лет 50-70. И те люди, которые считались националистами, ничего хорошего не сделали.

- Как Вы относитесь к ДНР и ЛНР, которые появились на востоке Украины?
- Лично я приветствую, потому что наш «захидный» народ, который считает себя истинными украинцами, свободу как таковую не приобретал. Вот как раз ДНР и ЛНР – это люди, которые борются за свою свободу. А местное население, к сожалению, не борется, оно только хвастается.

- Ваше отношение к событиям на Донбассе в течение 2014 года менялось или оставалось неизменным?
- Немножко поменялось в последнее время. Я вижу, что строительство ЛНР и ДНР как государств тормозится и очень тормозится. И я понимаю, что это может быть концом всей идеи.

- Как Вы в целом относитесь к русскому народу?
- Здесь многие говорят, что русские воюют с украинцами. А я им говорю, что во Львове живет 20% русских. Они считают себя украинцами, но их национальность – русские. Почему я должен считать их плохими, если они бок о бок со мной живут, работают. Кроме того, очень много русскоговорящих. Когда мне говорят, что Львов – это культурная столица украинской «спадщины», мне смешно. Потому что культура у нас не украинская, а смешанная – австро-венгерская, польская, немецкая. Здесь украинского очень и очень мало. А вот русское… оно действительно является тем, что называют идентичностью. А именно львовское население – «суржик».

- Почему во Львове многие люди материально поддерживают военных преступников, воюющих с народом Донбасса? Собирают деньги, форму покупают…
- В целом, да, есть волонтеры, но их не так много. Большинство народа НЕ финансирует эту войну. Многие, когда хвалятся, что отправляют СМСки по 5 гривен, признаются, что знают о том, что средства не дойдут до армии. Тогда я им советую: «Возьмите яблочек, грушек и сходите в госпиталь. Там лежат наши раненые солдаты, они нуждаются в вашей опеке». На что получаю ответ: «Там е кому займатыся». То есть наш народ обеднел настолько, что уже и этим не занимается. Да, поначалу было, собирали средства. На дорогах мальчики бегали, пока транспорт стоит перед светофором – подбегают, собирают деньги... Все, ничего этого уже нет. Идея в прошлом.

- Как Вы думаете, какова причина войны между Правобережьем и Левобережьем?
- Причина очень глубокая. Война идет с тех времен, когда националисты стали рваться к власти. Еще в 1986-м году вынашивалась идея Захидноукраинской Народной Республики (ЗУНР). Но уже тогда понимали, что создать ее отдельно невозможно, можно только в рамках всей Украины. Естественно, люди, живущие по законам православия, не согласились. А наши местные верующие не считают себя православными. Из-за этого идет война.

- Да, конечно… Униатская церковь, греко-католическая…
- Дошло до того, что приходят ко мне домой: «Ты должен сдать деньги на церковь, потому что наш дом, наша улица приписаны к этой церкви, и ты должен взносы сдавать». Я говорю: «Так я православный, отцепитесь от меня». – «А какое это имеет значение? Приписан к нашей церкви».

- А можно закончить эту войну, в принципе как-то ее прекратить?
- Ее можно «развести» в стороны. А неприязнь останется очень надолго, потому что она долго вынашивалась.

- Вы хотите, чтобы эта война, фактически война между Правобережьем и Левобережьем, продолжалась?
- Здесь у меня двоякое суждение. С одной стороны, я не хочу войны. С другой стороны, я понимаю, что пока есть война, у нас есть шанс. Если не будет войны, население обложат такой данью, такими налогами, что мы не выживем. А пока идет война, этого не делают, боятся всплеска бунта населения в западных регионах. Если здесь это произойдет, то управы у Киева уже не будет.

- Как Вы считаете, в чем средства массовой информации Украины Вас обманывают?
- Насчет украинских СМИ я сделаю разграничение – центральные и местные, например львовский канал ТРК «Люкс». Раньше я смотрел как украинские, так и российские каналы. После просмотра российских роликов-репортажей, полных, которые длятся 1-5 минут, вижу их же на украинских каналах. Но они уже короткие, переделанные украинскими СМИ. А еще в них нет прямой речи, а есть голос за кадром, который дает совсем другое представление о событии. Сравнивая, я понимаю, что наши СМИ настолько лживы, что… я перестал их смотреть. Но на нашем львовском телевидении я замечаю – люди прозревают. Там уже есть наметки реальности. Например, последнее интервью, которое брали у продавцов на базаре. На вопрос: меньше ли стали покупать продукты на базаре в связи с кризисом, у людей гривны-то нет – те ответили: «Стали больше покупать. За литы и латы». Я был в шоке. Люди хвастаются тем, что украинская продукция популярна в Венгрии, Польше... Таким образом, мы возвращаемся к 90-м годам, когда поляки во Львове скупали золото, детские вещи, игрушки – все, что можно было увезти в машинах. Приходим к тому, что скоро у нас отберут последнее. А мы продаем за латы, латвийскую валюту, которой осталось ходить в обращении один год… Люди не понимают, что через год им некуда будет эту валюту девать. Они не гривной гордятся, а хвастаются чужой валютой. Это уже страшно.

- Вы знаете о том, что на территории бывших Луганской и Донецкой областей живут потомки запорожских казаков, которыми вроде так гордятся наши украинские националисты?
- У нас местный народ, «захидный», который приехал из сел, не знает историю. Когда им объясняешь, что казак не «чисто украинское слово», как они считают, а турецкое, которое означает «бандит», «разбойник», их это очень удивляет. Я знаю, что не было «запорожских», «донских» казаков. Изначально это все были бандиты, но все-таки это была армия. Меня удивляет, что наши украинцы считают, что казаки, жившие в районе реки Дон, донские, принадлежат Украине. Они сами по себе.

- Как Вы думаете, кто расстрелял «Небесную сотню»?
- Я не знаю, но склоняюсь к версии, которая мне кажется наиболее реалистичной: все-таки с помощью грузинских снайперов, которые и развязали бойню. Майдан долгое время не приносил результатов, нужных американскому правительству. И для ускорения пришлось совершить жертвоприношение.

- Многие это понимают?
- Они до сих пор верят, что это все происки товарища Януковича. Но то, что происходит в последнее время… Они уже честно признают, что Майдан никому не нужен был, что это сценарий. Даже самые откровенные украинцы приходят к таким выводам. Но это люди постарше. Дети вообще не разбираются, что происходит. Им сказали – они делают.

- А кто сжег, по вашему мнению, одесситов в Доме профсоюзов?
- Ну точно не одесситы. И сами себя не жгли. Это были люди, нанятые олигархами для того, чтобы «урвать» Одессу как портовый город, как очень серьезный центр промышленности. Мне до сих пор смешно, когда говорят, что и дончане сами себя расстреливают. Я отвечаю: «Иди ударься лбом о стенку».

- А с кем же воюет Нацгвардия на Востоке?
- В данный момент она не воюет, она грабит.

- Вы бы хотели что-то передать людям, которые живут на Донбассе? Или ополченцам?
- Я им хочу в первую очередь пожелать терпения и … чтобы они не сдавались. Потому что чем больше они терпят там, тем меньше они получат сопротивления здесь.

- Да? Неужели?
- Люди прозревают. Они понимают, что Майдан не привел к нужному результату. И стараются о войне вообще не говорить. Большинство людей, когда с ними разговариваешь о политике, войне, уходят от этого разговора. Им стыдно, им сказать нечего. Они заняты сейчас другими проблемами – как выжить.

- Значит, людям нужно было время, чтобы они дозрели до понимания?
- Но дозрели еще далеко не все. Я разговариваю с людьми, объясняю, что происходит, но они не владеют информацией. Что-то знают, но не знают условий, очередности событий, не знают элементарной географии. Не могут понять, где это было и когда. Поэтому если и задумываются, то приходят к неправильным выводам. Когда раскладываешь все по полочкам, им сказать нечего. А на второй день уже звонят и переспрашивают. Интересуются, как я отношусь к тому или этому, и что будет впереди. Хочу подчеркнуть, что это те люди, которые были за Майдан, поддерживали Порошенко и национализм.
Когда расставляешь все события на места, они приходят к другим выводам. Абсолютно. Я им объясняю, что Львов – это не украинский город, а изначально австро-венгерский, и если бы не пакт Молотова-Риббентропа, то Львов никогда бы не отошел Украине. Они гордятся, что Львов украинский, но забывают, что благодаря Сталину…
С ними, я еще раз повторю, можно спорить о чем угодно. Все критикуют Порошенко, новое правительство. Никому ничего не нравится. Но у них одно объяснение: во всем виноваты русские и Путин. Потому эту тему в разговоре с местным населением поднимать никогда нельзя.

- А может, наоборот, нужно?
- Я пытался разобраться, почему так категорично настроены наши националисты к России. Молодежь просто ничего не понимает, с ней говорить не о чем. А вот с людьми постарше пытаюсь найти причину этой ненависти. Выясняется, что у одного из них деда убили энкавэдисты. Все его мировоззрение определяется этим, а не тем, что творится сейчас. Просто кровная злоба внутри. Другого человека, русскоязычного, очень умного моего товарища, я не мог понять. А он мне честно говорит: «Если придут сюда русские, они нас всех накажут. Они обнесут нас колючей проволокой, и мы все пострадаем. Именно поэтому я буду бороться против русских». Он боится, что будет отвечать вместе с националистами, боится коллективной ответственности.

- Интересный нюанс. Понимают, что совершили что-то плохое…
- Он лично не совершал. Он боится коллективной ответственности.

- Большое Вам спасибо. Очень интересный разговор.